Генералиссимус
Шрифт:
В 22.00 прибыла комиссия по перезахоронению, которую возглавил Шверник. (Кроме Мжаванадзе, - он улетел в Грузию и в перезахоронении не участвовал.
– В. К.) Из родственников никого не было. Чувствовалось, что у всех крайне подавленное состояние, особенно у Н. Шверника (он и Джавахишвили не скрывали слез).
Когда закрыли гроб крышкой, не оказалось гвоздей, чтобы прибить ее. Этот промах быстро устранил полковник Б. Тарасов (начальник хозотдела). Затем пригласили восемь офицеров полка, которые подняли гроб на руки и вынесли из Мавзолея через боковой выход.
В это время по Красной площади проходили стройными рядами автомобили, тренируясь
К 22 часам 15 минутам гроб поднесли к могиле и установили на подставки. На дне могилы из восьми железобетонных плит был сделан своеобразный саркофаг. После 1-2-минутного молчания гроб осторожно опустили в могилу. Предполагалось гроб сверху прикрыть еще двумя железобетонными плитами. Но полковник Б. Тарасов предложил плитами не закрывать, а просто засыпать землей.
По русскому обычаю, кое-кто из офицеров (в том числе и я) украдкой бросили по горсти земли, и солдаты закопали могилу, уложив на ней плиту с годами рождения и смерти Сталина, которая много лет пролежала до установления памятника (бюста)".
Бедный Иосиф Виссарионович! Думал ли он, что после того как его имя почти полвека гремело по всей планете, его, "вождя народов", так вот, ночью, тайно от народа, будут не хоронить, а торопливо закапывать простые солдаты!
Итоги
(Р. S.)
Подведем пунктирный итог всей деятельности Иосифа Виссарионовича Сталина. Кто он? Как его оценивают современники, которые встречались с ним, обсуждали, решали крупномасштабные проблемы страны. Не буду приводить мнение наших соотечественников - от солдата до маршала, от рядового труженика до министра, у всех оценка Сталина высокая и положительная. Из них можно составить целую книгу. Это будет выглядеть односторонне и пристрастно.
Приведу суждения иностранных деятелей, писателей, военных: их высказывания, на мой взгляд, особенно объективны и независимы. По русской пословице: "Со стороны виднее".
Начну с Черчилля, который сам признавал в мемуарах: "...Это угрюмое зловещее большевистское государство я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении... Считал смертельным врагом цивилизованной свободы".
Вот что писал Черчилль, узнав Сталина ближе, в годы войны:
"Большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец И. В. Сталин.
Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в котором протекала его жизнь.
Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте, не мог ничего противопоставить... В его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что казался он неповторимым среди руководителей всех времен и народов... Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И, странное дело, держали руки по швам.
Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники, логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудную минуту путь выхода из самого безвыходного положения... Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов...
Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием..."
Анри Барбюс,
писатель (Франция):
"История
Если Сталин верит в массы, то и массы верят в него. В новой России подлинный культ Сталина, но этот культ основан на доверии и берет свои истоки в низах. Человек, чей профиль изображен на красных плакатах - рядом с Карлом Марксом и Лениным, - это человек, который заботится обо всем и обо всех, который создал то, что есть, и создаст то, что будет. Он спас. Он спасает.
...Человек с головой ученого, с лицом рабочего, в одежде простого солдата.
Сталин есть центр, сердце всего того, что лучами расходится от Москвы по всему миру".
Кордел Хелл,
Государственный секретарь США в годы войны:
"Сталин - удивительная личность. Он наделен необыкновенными способностями и разумом, а также умением схватывать суть практических вопросов. Он один из тех лидеров, наряду с Рузвельтом и Черчиллем, на плечи которых ложится такая ответственность, какой не будет знать ни один человек в ближайшие 500 лет.
Аверелл Гарриман,
посол США в СССР;
"У него глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительно тонкое понимание человеческого характера... Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективный из военных лидеров".
Ю. К. Паасикиви,
Президент Финляндии:
"Сталин - одна из величайших фигур современной истории. Он прочно вписал свое имя не только в историю Советского Союза, но и во всемирную историю. Под его руководством старая Россия изменилась, обновилась, помолодела и превратилась в теперешний Советский Союз. Он поднял СССР до уровня могущественной мировой державы - сделал его могущественнее, чем когда-либо была и могла быть Россия.
Сталин - один из величайших созидателей государства в истории. В отношении Финляндии Сталин проявлял симпатию и дружественность. Поэтому его уход из жизни вызывает искреннюю скорбь нашего народа. Я имел возможность много раз встречаться с генералиссимусом Сталиным и вести с ним переговоры. Об этих встречах я сохраняю самые наиприятнейшие воспоминания".
Гарри Гопкинс,
специальный представитель президента США:
"Сталин ни разу не повторился. Он говорил так же, как стреляли его войска, - метко и прямо. Он приветствовал меня несколькими быстрыми русскими словами. Он пожал мне руку коротко, твердо, любезно. Он тепло улыбался. Не было ни одного лишнего слова, жеста или ужимки. Казалось, что говоришь с замечательно уравновешенной машиной, разумной машиной.
Иосиф Сталин знал, чего он хочет, знал, чего хочет Россия, и он полагал, что вы также это знаете. Во время этого второго визита мы разговаривали почти четыре часа. Его вопросы были ясными, краткими и прямыми. Как я ни устал, я отвечал в том же тоне. Его ответы были быстрыми, недвусмысленными, они произносились так, будто они были обдуманы им много лет назад".