Генералиссимус
Шрифт:
Там же, в штабе 1-й гвардейской армии, находился Маленков. В 3 часа ночи Сталин позвонил по телефону Маленкову и спросил, как готовятся к наступлению войска Сталинградского фронта. Маленков рассказал о той большой работе, которая проводится под руководством Жукова. Таким образом, Сталин действовал по принципу: доверяй, но проверяй. С самим Жуковым он говорить не стал, но через Маленкова все-таки проверил, как идут дела.
Рано утром 5 сентября наступление началось. После артиллерийско-авиационной подготовки двинулись вперед 1-я гвардейская, 24-я и 66-я армии. Но успеха
Вечером позвонил Верховный:
– Как идут дела? Жуков доложил:
– В течение всего дня шли очень тяжелые бои. К северу от Сталинграда противник вынужден ввести в бой новые войска, переброшенные из района Гумрака.
– Это уже хорошо. Это отвлекает противника от Сталинграда.
– Наши части имеют незначительное продвижение, а в ряде случаев остались на исходных рубежах.
– А в чем дело?
– Из-за недостатка времени наши войска не успели хорошо подготовить наступление, провести артиллерийскую разведку и выявить систему огня противника, и поэтому, естественно, подавить ее не смогли. Когда же перешли в наступление, противник своим огнем и контратаками остановил его. Кроме того, авиация противника господствовала в воздухе и бомбила наши части.
В этом докладе, я думаю, нетрудно уловить: Жуков сетует на то, что Сталин приказал переходить в наступление без должной подготовки. Он как бы говорит: "Я же предвидел, что успеха не будет, поскольку нет соответствующей подготовки".
Но Сталин настаивал на своем:
– Продолжайте атаки. Ваша главная задача - оттянуть от Сталинграда как можно больше сил противника.
Повторные атаки армий успеха не имели ни 6-го, ни 7-го. Части только несли большие потери. 10 сентября, еще раз объехав части и соединения армий, Жуков окончательно укрепился во мнении, что прорвать боевые порядки противника и ликвидировать его коридор наличными силами невозможно. Об этом он доложил Верховному по ВЧ.
Доклад Жукова заканчивался таким выводом: "Дальнейшие атаки теми же силами и в той же группировке будут бесцельны, и войска неизбежно понесут большие потери. Нужны дополнительные войска и время на перегруппировку для более концентрированного удара Сталинградского фронта. Армейские удары не в состоянии опрокинуть противника".
Не кажется ли читателям, что уже в этой фразе проскальзывает намек на более крупную группировку войск и на подготовку более мощной операции? Да, собственно, прямо сказано: нужна не армейская, а фронтовая группировка для контрнаступления.
Сталин оценил это предложение:
– Было бы неплохо, если бы вы прилетели в Москву и доложили мне об этом лично и подробно.
Днем 12 сентября Жуков уже был в кабинете Сталина, куда тот вызвал и начальника Генерального штаба А. М. Василевского.
Мне кажется, есть все основания предположить, что Сталин понял: нужны какие-то более решительные меры для того, чтобы выйти из критической ситуации под Сталинградом. Будь по-другому, Сталин не вызвал бы Жукова с фронта так срочно. К тому же не случайно он пригласил к этому разговору и Василевского.
Сначала Василевский доложил обстановку. Особенно подробно - на двух направлениях: на Кавказе и под Сталинградом.
Сталин резюмировал:
– Рвутся любой ценой к грозненской нефти. Ну, теперь послушаем Жукова.
Жуков, по сути дела, повторил то, что он докладывал Сталину в своей последней шифровке, - о нецелесообразности наступлений ограниченными силами, которые только приводят к потерям. Выслушав его, Сталин спросил:
– Что нужно Сталинградскому фронту, чтобы ликвидировать коридор противника и соединиться с Юго-Восточным фронтом?
– Минимум еще одну полнокровную общевойсковую армию, танковый корпус, три танковые бригады и не менее четырехсот орудий гаубичной артиллерии. Кроме того, на время операции необходимо дополнительно сосредоточить не менее одной воздушной армии, - ответил Жуков.
Василевский поддержал мнение и расчеты Жукова.
Сталин достал свою карту. На ней, кроме положения на фронтах, были нанесены места сосредоточения резервов Ставки.
Пока Сталин смотрел на карту, Жуков и Василевский потихоньку разговаривали и продолжали развивать свое мнение о том, что все это полумера. Необходимо иное решение, кардинально меняющее положение.
Сталин услыхал этот разговор. Подошел, спросил:
– Какое иное решение вы имеете в виду?
– Надо подготовить контрнаступление и нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который резко изменил бы стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу. Основные удары нужно наносить по флангам сталинградской группировки, они уже глубоко вклинились в глубь нашей территории.
Сталин подумал и сказал:
– Поезжайте в Генштаб и сделайте расчеты по срокам и созданию группировки.
На следующий день в 22 часа Жуков и Василевский прибыли к Сталину для доклада итогов своей работы.
– Ну, что надумали? Кто будет докладывать?
– Кому прикажете, - ответил Александр Михайлович, - мнение у нас одно.
Верховный подошел к карте:
– Это что у вас?
– Это предварительные наметки плана контрнаступления в районе Сталинграда, - пояснил Василевский.
– Что это за группировки в районе Серафимовича?
– А это новый фронт. Его нужно создать, чтобы нанести мощный удар по оперативному тылу группировки противника, действующей в районе Сталинграда.
– Хватит ли сейчас сил для такой большой операции?
– поинтересовался Верховный.
Жуков доложил, что через 45 дней операцию можно обеспечить необходимыми силами и средствами и хорошо ее подготовить.
– А не лучше ли ограничиться ударом с севера на юг и с юга на север вдоль Дона?
– спросил Сталин.
– Нет, в этом случае немцы могут быстро повернуть из-под Сталинграда свои бронетанковые дивизии и парировать наши удары. Удар же наших войск западнее Дона не даст возможности противнику из-за речной преграды быстро сманеврировать и своими резервами выйти навстречу нашим группировкам.