Генералиссимус
Шрифт:
– Товарищ Сталин, - обратился я к Верховному Главнокомандующему, - не пора ли нам начать подготовку для "переселения" и на севере, и на юге? Условия для этого созревают.
– Хорошо, товарищ Еременко, - ответил И. В. Сталин, - подумаем над вопросом подготовки переселения...
Новостью о состоявшихся переговорах с Верховным Главнокомандующим я сразу же поделился с Никитой Сергеевичем. (Книга была издана в 1961 году, и читатели, конечно же, понимают, почему здесь упоминается Никита Сергеевич, бывший тогда Первым секретарем ЦК КПСС; да и вся дальнейшая цитата в этом же
– В. К.).
В наших беседах мы детально обсудили все существенные вопросы: о направлении удара, районах сосредоточения и исходных районах для наступления, о частях врага, против которых нацеливался удар, его резервах, дислокации. Так выкристаллизовывался наш план... Придя к совершенно определенным выводам, мы решили сформулировать их письменно и направить в Ставку. В итоге появился документ, в котором были высказаны соображения, как добиться разгрома гитлеровских войск под Сталинградом".
Что вытекает из этой цитаты? Разрабатывало план контрнаступления командование Сталинградского фронта, а посему все сияние славы и победы воздается этому командованию, то есть Еременко и Хрущеву.
Итак, что же было в действительности? Как родилась идея Сталинградской операции, кто ее разрабатывал и кто осуществлял?
Немцы удар на Сталинград планировали как вспомогательный, обеспечивающий левый фланг группировки, осуществляющей главную цель наступления - захват Баку. Однако в ходе этих сражений наступление на Сталинград обрело значение главного приложения усилий немецких войск. Гитлер намеревался облегчить выполнение задачи по захвату нефтяных источников. Поэтому с Кавказского направления даже перебрасывал войска (в частности, 4-ю танковую армию) на Сталинградское направление. Глубокое вклинивание гитлеровцев в нашу территорию вплоть до Волги создало угрозу разрезать страну и фронт на две изолированные части. Надо было принимать срочные меры по обороне Сталинграда.
27 августа 1942 года Сталин вызвал Жукова в Москву с Западного фронта. Сталин был не в очень хорошем настроении. Поздоровавшись, он сказал:
– Плохо идут дела на юге. Может случиться так, что немцы возьмут Сталинград, Не лучше складывается обстановка на Северном Кавказе. Немцы все больше приближаются к бакинской нефти.
Сталин помедлил, прошелся, немного смягчив тон, продолжил:
– Государственный Комитет обороны решил назначить вас, товарищ Жуков, заместителем Верховного Главнокомандующего. ГКО также решил послать вас в район Сталинграда. Сейчас там находятся товарищи Василевский, Маленков и Малышев. Когда вы можете вылететь в Сталинград?
Жуков ответил:
– Мне потребуются сутки, товарищ Сталин. Я должен изучить обстановку в Генеральном штабе, и на следующий день я вылечу в Сталинфад.
– Ну вот и хорошо. А вы не голодны?
– вдруг спросил Сталин.
– Не мешало бы нам подкрепиться.
Не было обильного стола, не было изысканных блюд, как это некоторые представляют, а кое-кто даже пишет о замечательном снабжении высокого начальства. Принесли чай и десяток бутербродов.
За чаем Сталин сообщил о сложившейся обстановке на 27 августа:
– Немцы прорвались к Волге севернее Сталинграда
На следующий день Жуков был уже на Волге. Встретился с Василевским, который подробно ознакомил его с обстановкой и последними событиями. Они выехали на командный пункт 1-й гвардейской армии к генералу Москаленко и позвонили, чтобы туда приехал командующий Сталинградским фронтом генерал-лейтенант Гордов. Все вместе разработали и обсудили план локального контрудара 1-й гвардейской армии, который Сталин поручил Жукову провести немедленно. Подсчитав возможности и учитывая, что все части были сосредоточены и подготовлены, Жуков позвонил Сталину и доложил, что контрудар может быть нанесен не раньше, чем 6 сентября. Сталин дал согласие и попросил Василевского вылететь немедленно в Москву.
3 сентября Жуков получил телеграмму от Сталина:
"Положение со Сталинградом ухудшилось. Противник находится в трех верстах от Сталинграда. Сталинград могут взять сегодня или завтра, если Северная группа войск не окажет немедленной помощи. Потребуйте от командующих войсками, стоящих к северу и северо-западу от Сталинграда, немедленно ударить по противнику и прийти на помощь сталинградцам. Недопустимо никакое промедление. Промедление теперь равносильно преступлению. Всю авиацию бросьте на помощь Сталинграду. В самом Сталинграде авиации очень мало".
Жуков тут же позвонил Сталину по телефону и доложил:
– Я могу приказать завтра же начать наступление, но войска всех трех армий будут вынуждены начать бой почти без боеприпасов, так как их могут доставить на артиллерийские позиции не раньше вечера 4 сентября. Кроме того, мы не можем раньше этого времени увязать взаимодействие частей с артиллерией, танками и авиацией, а без этого ничего не получится.
– Думаете, что противник будет ждать, пока вы раскачаетесь? Еременко утверждает, что противник может взять Сталинград при первом же нажиме, если вы немедленно не ударите с севера.
Сталин явно был в гневном состоянии. Но в интересах дела - чтобы не допустить напрасных потерь и, главным образом, чтобы не ослабить наступление - Жуков настаивал на своем:
– Я не разделяю эту точку зрения Еременко и прошу разрешения начать наступление 5-го, как было ранее намечено. Что касается авиации, то я сейчас же дам приказ бомбить противника всеми силами.
– Ну хорошо, - согласился Сталин.
– Если противник начнет общее наступление на город, немедленно атакуйте его, не дожидаясь окончательной готовности войск. Ваша главная задача - отвлечь силы немцев от Сталинграда и, если удастся, ликвидировать немецкий коридор, разделяющий Сталинградский и Юго-Восточный фронты.