Генерал Самсонов
Шрифт:
– Мы с вами виноваты, Петр Иванович?
– отвечал Самсонов.
– И до конца дней своих нам теперь влачить "куропаткинское" существование. Алексей Николаевич Куропаткин вовсе не такой бездарный генерал, каким его выставили писаки из "Нового времени". И со Скобелевым был под Плевной, и погибал, и дельные работы написал.А вот поди - один виноват за японскую кампанию.
– Что же с нами будет, Александр Васильевич?
– спросил Постовский.
– Где Филимонов?
– осведомился
– С разъездом. Он и поручик Кавернинский... Вы думаете, все-таки отрешат?
Самсонов повернулся к Бабкову и спросил, что думает есаул о конвойцах, годятся ли они для прорыва.
В казачьей сотне были второочередные и третьеочередные казаки. Бабков не думал, что они сохранили лихость.
– Ну как Бог даст, - сказал Александр Васильевич.
– Других все равно нет.
Впереди лес кончался. Там была деревня, и там дозор не обнаружил немцев. Колонна спешила. Что-то стародавнее, зовущее с открытого места спрятаться в лесу проснулось в людях. Казаки оглядывались на брошенные дома.
Уже показались верхушки сосен, когда Самсонов вдруг услышал пулемет. Засада! Прискакал урядник, доложил, что дальше хода нет. Полковник Вялов и штабс-капитан Дюсиметьер зарысили вперед, не дожидаясь указаний, своей волей решив, что им надлежит делать.
Самсонов дал лошади шенкеля и двинулся следом, словно отныне не он, а офицеры вели колонну. У него мелькнуло, что за несколько часов пути одни люди погасли, но другие, наоборот, воспряли духом, а Вялов - тот вообще становится атаманом.
На околице за кирпичным забором в кустах сгрудились казаки. Блестнул генеральский погон Филимонова. Вялов начал строить казаков для атаки, наклонился и ожег чью-то лошадь плеткой. Потом крутнулся на месте и выругался. Но казаки только переминались и старались в сторону полковника не глядеть.
– Казаки!
– крикнул Самсонов.
– Постыдитесь! Чем оправдаетесь на Тихом Дону? Какой позор ляжет на ваши станицы?
Дюсиметьер вынул шашку и на "ура" выскочил из-за стены вперед.
– Ура!
– подхватил Вялов, бросившись за ним.
Поручик Кавернинский хлестнул лошадь и тоже кинулся на дорогу.
– А! Ар-ра!
– закричали казаки и нестройной толпой, беспорядочно паля в воздух, понеслись на пулемет.
Известно, конная атака делает любого бойца бесстрашным, поэтому командующий не сомневался, что они собьют засаду.
Бил пулемет и, как всегда при кавалерийской атаке, - почему-то выше. Оставалось шагов сто.
Один казак упал. Потом еще двое. Казаки свернули влево и скрылись за подлеском.
– Орда!
– сказал Самсонов.
– Бабы, а не казаки, - заметил вестовой Купчик.
– Не постыдились. Сейчас
– Надо спешить цепь и атаковать с двух сторон?
Стали съезжаться казаки, появился Вялов и сразу принялся готовить вторую атаку, спешивая часть людей.
Но половина сотни не вернулась. Наверное, ушли.
Лошадь под полковником Лебедевым зашаталась, подогнула передние ноги и повалилась набок. Он едва успел высвободиться от стремян. Лошадь поднимала голову, тужилась встать. Грудь ее была залита кровью.
– Что ей мучиться, ваше благородие?
– спросил бородатый казак, поднимая карабин.
– Подыхаить!
Сухо стукнул выстрел. Лошадь дернулась, ткнулась головой в землю. Невидимая волна покачнула других лошадей.
Самсонов позвал Вялова и велел всем штабным офицерам оставаться при нем, пусть казаки готовят атаку сами.
Второй атаки все же не последовало. Самсонов скомандовал сворачивать на север, выходить на шоссе Канвизен - Вилленберг. И Вялов не смог убедить его атаковать.
Командующий надеялся найти в Вилленберге части шестого корпуса, а были ли они там - кто знает?
Канвизен была свободна, ее обошли с юга, и перед Вилленбергом остановились, выслав дозор. А в Вилленберге, выяснилось, - там уже немцы с артиллерией и пулеметами. Должно быть, теперь на всех дорогах стояли заслоны.
Александр Васильевич слез с лошади, стал ходить взад-вперед, разминаясь. Было уже близко к вечеру. Солнце скрылось за тучами. Туч было много, обещалась темная безлунная ночь.
– Ну что, идем в открытый прорыв?
– спросил командующий у Вялова.
– Все пути перекрыты. Либо пробиваемся, либо крадемся.
– Посмотрите на них, Александр Васильевич, - ответил Вялов.
– Мы поляжем, а они нас бросят.
Командующий поглядел на оставшихся казаков. Как маньчжурский священник рассказывал, так и выглядело самсоновское воинство: они боялись смерти и молились о сохранении жизни, лишь один казак да еще один спокойно покуривали и видом своим выражали безропотное терпение.
– Орда, - горько вымолвил Александр Васильевич.
– Вы правы. Они нас бросят.
Все сузилось до задачи спастись. Остального не существовало. Что делалось в мире в этот день? Отогнали немцев от Парижа или напрасно погублена вторая армия, - никто не мог сказать Самсонову. Оставалась непривычная малопочетная задача. Будто воевода Шеин под Смоленском? Да, она самая? Выйти и - на казнь к своим.
* * *
На лесной поляне сидели под старыми соснами десять человек. Конвоя с ними не было, казаки были отпущены и растворились в лесу.