Генерал-марш
Шрифт:
– Вам не жарко? Здесь, внизу, очень странный климат – все время меняется, хотя с точки зрения науки такого быть не должно… Вы уже знаете, что кем-то в руководстве партии установлен контакт с иными… пусть будет мирами, хоть это и не совсем точно. Не только получение информации, но и прямая связь, возможно даже – перемещение…
Леонид вспомнил книги, читанные им в секретной комнате.
– Людей – тоже? – на всякий случай уточнил он.
Женщина поглядела недоверчиво.
– Вам это обязательно нужно знать? Хорошо, скажу. Да, существовала и, возможно, по-прежнему существует линия связи. Мы называем ее – Канал. Он вполне реален, именно благодаря Каналу в наш мир попал хорошо известный вам
Бывший старший уполномоченный усмехнулся.
– Будь мы на допросе, обязательно потребовал бы разъяснить. Но я, кажется, догадался. Канал контролирует некто Агасфер. А вот с ним у вашей группы большие трудности. Известный человек – это вы о Вожде?
– Интересный ход мыслей! Вам уже успели насплетничать?
Женщина, достав портсигар, закусила крепкими зубами папиросный мундштук.
– Прикурить дайте!
Леонид присел поближе, щелкнул зажигалкой.
– Спасибо. В последнее время про Вождя распускают очень много слухов, это, конечно, не случайность. Поздно! Для миллионов людей он уже стал богом, а богохульству никто не верит. Нет, не он. Значит, не догадались… Ким Петрович Лунин родился в 1932 году, в нашей истории до этой даты еще целых девять лет. Кстати, он родной племянник наглого мальчишки из Центральной Комиссии – Николая Лунина, понятно, не нашего, а, так сказать, своего. Поэтому Ким не воспринимает этого фанатика всерьез, и, между прочим, зря… Ким жил при диктатуре Сталина, в его реальности она длилась больше тридцати лет. Он почему-то считает, что за всем этим стоит все тот же Агасфер. По-моему, в глубине души Ким уверен, что имеет дело не с человеком, а с каким-то демоном.
Товарищ Москвин не слишком удивился.
– Да, он так говорил. Но… Как я понял, Агасфер – коллективный псевдоним, который сейчас использует кто-то из Политбюро. А болтовня про демона – просто для отвлечения внимания.
Женщина дернула плечами:
– Не знаю. Что Агасфер – не выдумка, а вполне конкретное лицо, я уже успела убедиться. Ничего, возьмем за жабры – будем разбираться. Теперь о нашей группе. Мы занимаемся Временем – всем, что связано с контактами между реальностями. Цель – взять их под полный контроль и самим перейти в наступление. Знаете, зачем вы понадобились Киму? Он считает, что скоро мы сумеем добраться до Канала и нам понадобятся разведчики. Вы пока – единственная кандидатура. Интересно?
– Не слишком, – Леонид, тоже закурив, взглянул на почти неразличимый в полутьме каменный потолок. – Другое Время… Пусть даже другой мир, но очень похожий на наш – он вроде здешнего подземелья. Воздуху мало – и неба не видать. Может, Киму Петровичу требуется тамошнего Сталина оприходовать? Нет, не хочу. Мне Тускулу обещали, так что я лучше подожду.
Достал папиросную пачку, полюбовался Красной планетой, на ладони взвесил.
– И вообще, не люблю в чужих драках участвовать. Товарищ Ким – свой, но и Агасфер не деникинец. Разберитесь вначале между собой, а потом других зовите. Сколько ребят из Техгруппы из-за вашей свары пропало? Жора… Егор Егорович меня на нынешнюю должность сосватал, вот я при ней и остаться хочу. Понятно?
Сказал – и о Париже подумал, где родичи Лафара проживают. Если совсем припечет, надо будет уходить, но не к тамошним эмигрантам, а к тем, кто держит установку Пространственного Луча. Найти бы к ним подходящий ключик, чтобы дорога на Тускулу открылась. А там пусть ловят раба божьего в межзвездном эфире!
Лариса Михайловна встала и спрятала портсигар, достав вместо него что-то очень похожее, но не из серебра, а из черного металла.
– Я и сама против вашей кандидатуры, Москвин. Агасфер вполне мог провести вербовку еще
Рука с черным «портсигаром» дрогнула, и в тот же миг прямо в черной пустоте под каменным потолком возник огромный голубой шар. Он мало походил на привычный школьный глобус, континенты едва угадывались, полюса покрывали неровные белые пятна, но не узнать Землю было невозможно.
Леонид встал. Голубая планета притягивала, маня, словно недоступная тайна. За редкими облаками, в черной ночной тени – Столица. Где-то там, в темном безвидном подземелье, он сам…
– А это вы, Москвин, – женщина словно читала его мысли. – Полюбуйтесь!
Голубой шар пропал, вместо него из пустоты соткалось что-то желтое, страшное, едва различимое среди синеватой мути. Голова… Перекошенный последней мукой рот, пустые впалые глазницы, перебитый нос в клочьях разорванной кожи…
– Гриша Пантюхин, – скрипнул зубами бывший бандит Фартовый. – Даже хоронить не стали, сволочи!..
Лариса Михайловна махнула рукой, убирая мрачное видение.
Повернулась.
– Ошибаетесь, Москвин! В нашей истории вам очень повезло, но везде бандитам такое счастье. В мире, с которым нам предстоит иметь дело, Леонид Семенович Пантёлкин был убит при аресте на улице Можайской 13 февраля 1923 года. Так что вы имели сомнительную честь увидеть себя самого в банке со спиртом. Понравилось?
5
Родион Геннадьевич вид имел несколько растрепанный. Ни шапки, ни картуза, пальто на одну пуговицу застегнуто – нижнюю, из раскрытого портфеля бумаги топорщатся, выпрыгнуть норовят.
– Ничего не понимаю, товарищи!
Развел длинными руками, улыбнулся виновато.
– Пригласил бы в гости, но, увы, лишен даже этой возможности. Видите?
Ольга и Семен Тулак переглянулись. Милиционеров в шинелях цвета маренго они заметили сразу. Один – возле самого входа в Дхарский культурный центр, еще двое служивых на мостовой. Как увидели, подумали о самом худшем. К счастью, обошлось. Достань Воробышка хоть слегка не в себе, зато на свободе.
Тулак разыскал кавалерист-девицу накануне вечером. Зашел в гости, чаю выпил, а потом предложил на следующий день навестить их общего знакомого, присовокупив, что скоро опять уезжает, причем очень надолго. Зотова охотно согласилась, чувствуя себя виноватой перед бывшим сослуживцем. За последние дни они виделись три раза, но, несмотря на ее опасения, поручик никаких тайн не выведывал, службой ее не интересовался, в агенты не вербовал и лишь походя обмолвился о пропавшем Вырыпаеве. Оказывается, милиция все-таки объявила его в розыск, но быстро закрыла дело. Причину Семен не назвал, но поглядел странно. Зотова, слегка обидевшись, решила не говорить пока ни о подброшенном письме, ни о таинственной Ларисе Михайловне.
Встретились, купили в ближайшем нэпманском магазине шоколадный торт «Венский Захер», не поскупились на извозчика-«ваньку», чтобы успеть как раз к концу рабочего дня. И вот, пожалуйста…
Дхарский культурный центр обворовали. Родион Геннадьевич сообщил об этом лично, выскочив из охраняемой двери с раскрытым портфелем под мышкой.
– Чушь какая-то! – в который уже раз повторил он. – У нас и брать нечего. Жалованье еще третьего дня раздали, в сейфе хорошо, если два червонца, да и не тронули сейф. Я, конечно, испугался за фонды, вдруг объявился какой-нибудь сумасшедший коллекционер. Но слава богу…