Генерал-коммандант
Шрифт:
— Черт, что-то долго тащимся… — я выглянул в окошко и обнаружил, что впереди уже показалось въездное КПП концерна.
Через пару минут экипаж остановился возле увитого плющом здания, по обеим сторонам которого пристроились большие длинные ангары. Из правого, как раз выталкивали странноватого вида конструкцию, представляющую собой несколько собранных в пакет труб на двух колесах. И удивительно похожую на ту самую германскую хрень, которую советские солдаты в Великую отечественную, метко обозвали «Ванюшей» *. Впрочем, этот образец как раз и является чуть более примитивным аналогом немецкого шестиствольного реактивного миномета. В свое время, в одной южной стране, я насмотрелся на вундервафли, которые местные бородачи мастерили чуть ли не на коленках, вот и решил перенять
— Господин генерал! — Иозеф Вагнер и Хорст Штрудель приняли образцовую строевую стойку. Их помощники тоже вытянулись в струнку, но у них вышло не так браво.
— Чем занимаетесь, парни? — я поздоровался с Иозефом и Хорстом за руку, остальных удостоил только сдержанного кивка. Пока нее по чину молокососам с самим директором военного департамента ручкаться. А Вагнера и Штруделя я знаю еще со времен первой компании. Оба добровольцы, состояли в моем отряде, оба так и остались в Трансваале. Толковые ребятки, выпускники Берлинского университета, а сейчас ведущие инженеры КБ ракетной техники.
— Работаем над лучшей стабилизацией снаряда и увеличением дальности стрельбы, герр генерал! — четко отрапортовал Штрудель. — Сейчас выдвигаемся на полигон для испытаний.
— Ну-ну, — я одобрительно кивнул. — Цербер у себя?
— Так точно, герр генерал, — Вагнер заметно вздрогнул и понизил голос, словно боялся, что его услышат.
— Удачи… — я про себя улыбнулся и направился в здание. Цербером у нас кличут главного инженера КБ стрелкового оружия, Александра Сергеевича Соколова, в прошлом инженера-технолога Путиловского завода. Великолепного специалиста, милейшего, но удивительно приземленного и практичного человека. Молодежь из КБ боится его как огня и еще называет «Крушителем надежд». И очень оправданно, так как протолкнуть ему свой проект стоит просто адских мучений. Да что там, в свое время он и меня «приземлил». Стыда натерпелся, мама не горюй.
Около полутора лет назад мне вдруг приспичило мне взяться за оружейное прогрессорство. Попаданец я или где? К сожалению, никакими особенными знаниями в стрелковом оружии я не обладал, к примеру, о той же СВТ, я знаю только то, что ее автоматика основана на отводе пороховых газов. Поэтому начал с пистолета-пулемета Судаева, того самого знаменитого ППС, так как в свое время владел охолощенным образцом и довольно неплохо помнил его устройство. Исходил из того, что этот пистолет-пулемет в Великую Отечественную собирали чуть ли не в кустарных мастерских, а с моим производством, оборудованным по последнему слову нынешней техники, с ним особых проблем вообще не должно быть.
В общем, для начала исполнил взрыв-схему, тщательно прорисовав каждую детальку. Ну, не все, конечно, а только те, что хорошо запомнил. И без указания размеров, так, на глазок, хотя рисунок получился на загляденье, этого не отнимешь.
Ну и сунулся к Сергеевичу, дабы воплотить конструкцию в жизнь. И был жестоко приземлен. Как сейчас помню…
Соколов поднял на меня глаза, потом еще раз посмотрел на чертеж и, наконец положил его на стол.
— У вас несомненный талант рисовальщика, Михаил Александрович. Насколько я понял, вы изобразили некое стреляющее устройство? Не так ли?
Я слегка оскорбился, но виду не подал.
— Да, Александр Сергеевич. Можно назвать его… скажем, пистолетом-пулеметом. Да, именно
— И сами придумали? — Соколов чуть наклонив голову, пристально заглянул мне в глаза.
— Да, сам… — я вдруг почувствовал, что моя уверенность куда-то стремительно улетучивается.
— Ну что же, похвально, похвально, — Александр Сергеевич неспешно поправил пенсне и уважительно покивал. — Оригинальная конструкция. Но простите, а где детальные размеры и рассчеты?
— Ну… честно говоря, я и не умею… того… просчитывать. Это просто идея. У вас в подчинении целая орда специально обученных людей, пусть они и считают. И поднажмите, хотелось бы поскорее получить готовый образец для испытаний.
— Образец? — Соколов удивленно вздернул бровь. — Ну что же, Михаил Александрович, постараемся. Думаю, года за полтора управимся с окончательной конструкцией и расчетами.
— Чего? — я невольно вытаращил на него глаза. — Каких полтора года, Александр Сергеевич? Да тут все проще пареной репы! Сплошная штамповка.
— К-х, — Сколов сдержанно кашлянул. — Сделать можно все. Или почти все. Вон, господин Дуров свинку с парашютом с воздушного шара прыгать научил, подобно месье Шарлю Леру… Но любой подобный вопрос упрется в несколько препятствий. Давайте, для начала, я вам примерно объясню все те этапы, что нам придется пройти до действующего образца, на примере, скажем… — инженер взял в руки рисунок, — вот этой вашей емкости для патронов. Насколько я понял, расположение… г-м… даже двухрядное. Итак, наша задача — обеспечить непрерывное направление патрона из магазина в патронник, но сделать это необходимо так, чтобы патрон на заклинило между толкающей его плоскостью затвора, загибом магазина и стенкой патронника в стволе. Равно как нельзя допустить и утыкания патрона пулей в нижнюю или верхнюю кромку казенного среза ствола. Так что придется экспериментальным путем подбирать длину загибов емкости, мощность пружины и величину заходных фасок на стволе, и сделать это таким образом, чтобы у нас не разрывало гильзу в патроннике. И таким образом по каждому узлу, не говоря о том, что для начала придется завершить конструкцию оружия, так как она неполная. А сколько придется экспериментировать с массой и ходом подвижных частей, пока удастся добиться безотказной работы? Надеюсь, я доступно излагаю, Михаил Александрович? Теперь о штамповке… Для штамповки и вырубки деталей из двухмиллиметрового листа нам потребуется пресс с усилием 30–50 тонн, каковой у нас в единственном экземпляре и загружен работой в три смены. Без индивидуально изготовленных для данного изделия штампов тоже не обойтись — а это ювелирная фрезеровочная выделка, дело весьма небыстрое, уверяю. А еще расчеты угла гибки, радиуса, усилия и термообработки. Самого листа нужной толщины у нас тоже пока нет, придется закупать, как и специальные стали…
Вот тут я и понял, что на идее быстрого получения серийного пистолета-пулемета придется поставить жирный крест. Кстати, рабочий экземпляр мне все-таки изготовили, но из стадии опытных образцов, за полтора года так пока и не выбрались. А еще, он вышел по стоимости примерно равным пулемету Максима вместе со станком. А это не много не мало, около полтора тысяч рубликов на русские деньги. Годовой доход инженера при высшем образовании. И самое пакостное, слегка поразмыслив, я понял, что этот самый пистолэт-кулэмэт в наших условиях и нахрен нам не нужен. Охо-хо, однако нелегка доля попаданца. Ну да ладно, будем вертеться.
Протопав по коридору, я остановился перед дверью с латунной табличкой, на которой славянской вязью было начертано «Инженеръ Соколов А.С.»
Из-за двери слышался менторский голос Цербера.
— Батенька, это каким таким загадочным образом вы собрались сваривать ствольную коробку и трубу кожуха? Извольте отработать другой способ соединения.
— Но, господин…
— Идите, голубчик, идите. Сроку на исполнение вам неделя.
Дверь с треском распахнулась, из кабинета Соколова выскочил красный как рак, щуплый парнишка с толстенной папкой под мышкой и, на ходу утирая слезы рукавом спецовки, галопом унесся вдаль по коридору.