Генерал-коммандант
Шрифт:
«Комманданте Господь, в свое время я просил Тебя помиловать меня и отправить назад в двадцать первый век. Так вот, не вздумай это делать. Молю тебя, забудь или сделай вид, что не слышал, ибо недостойный раб Твой не ведал, что помыслами Твоими обретет великое счастье. Аминь…» — По привычке пробормотав про себя молитву, я чмокнул Пенелопу в висок и осторожно встал с постели.
— Михаэль, что за дурная мода убегать от собственной жены… — недовольно забурчала Пенни, но тут же снова заснула.
Я улыбнулся, накинул халат и потопал в детскую комнату.
Едва открыл дверь, как
— Баас…
Я прижал палец к губам и подошел к кроватке, в которой крепко спали два белокурых малыша.
Все в порядке, кровиночки спят, Авдотья бдит на посту. Монументальная дама, деток любит как своих, свирепа словно волчица, любого за них разорвет голыми руками. Силушки хватит, да и с оружием управляется, как заправский гренадер. Словом, служба налажена. Вооружена она не зря: здесь всякое случается, на меня уже три покушения было, да и дикое зверье нередко шастает по городу.
Невольно еще раз улыбнулся, постоял несколько мгновений, жестом напутствовал кормилицу на продолжение службы, а потом вышел из комнаты.
У дверей туалетной комнаты застыл худощавый чернокожий мужчина в ливрее с непроницаемой и надменной физиономией эталонного английского дворецкого.
— Баас желает, чтобы ему помогли с утренним моционом?
Я обреченно вздохнул и отрицательно мотнул головой. Мой дворецкий Африкан прекрасно знает, что я всегда обхожусь сам, но уже который год встречает меня по утрам и задает один и тот же вопрос. Что ни пробовал: приказывать, ругаться — все бесполезно, только обижается упрямая морда. Впрочем, в остальном, я без него как без рук, так что давно смирился.
Глянул на свои заспанную морду в зеркало и хмыкнул.
Вроде не постарел, та же наглая физиономия. Правда бородка и коротко стриженные патлы делают старше. Да глаза жестче стали. Ну да ладно…
Взбил пенку в серебряном стаканчике и опять задумался.
Так, о чем я?.. Да о том, что теперь меня даже пинками не загонишь назад в свое время. Правда, когда осознал, куда попал, чуть не свихнулся. Но обвыкся довольно быстро, хотя до сих пор жалею, что ввязался в свару между бурами и бриттами. Впрочем, ничего уже не изменишь, что сделано то сделано. И ничего изменить уже не получится.
В общем, в реальной истории, вот к этому самому дню, Оранжевая республика и Трансвааль уже давно потеряли свою независимость. Но, случилось совсем не так. В первую компанию, генерал Кронье вывел войска из окружения подле Пардеберга, хотя и погиб при этом, потом была битва при Оксфонтейне, после которой застрелился британский генерал Таккер, а бритты потеряли около полутора тысяч человек. Дальше случилась виктория при Винтерс-Влей, когда пали уже около трех тысяч британцев, вместе с фельдмаршалом Робертсом и его начальником штаба генералом лордом Китченером. Ну а в завершение, буры взяли Кимберли. То есть, нахлобучили бриттов по самое не хочу. Все закончилось псевдомирным договором, который просуществовал очень недолго.
Вторая компания началась
Представляете? Великая и могущественная Империя, получила по ушам от крохотных бурских республик! Словом, история пошла совсем иным путем. Можно даже сказать, полетела кувырком.
И да, скажу без ложной скромности, что вот это все безобразие, случилось при моем непосредственном участии.
А попутно, я встретил свою любовь — очаровательную голландку Пенелопу Бергкамп, верней уже Пенелопу Игл. А почти три года назад, я стал счастливым отцом — Пенни родила мне двух малышей-двойняшек: сына — Ивана и дочечку — Екатерину.
То есть, сами понимаете, сдавать назад уже поздно. Только вперед.
Вот же черт! Еще порезаться не хватало…
Решительно завершив экскурс в прошлое, я добрился, после чего принял душ и отправился в столовую завтракать, где меня уже ожидала Пенни.
По уже сложившейся традиции мы всегда завтракали сами, без присутствия слуг.
— Как спал, милый? — Пенелопа чмокнула меня в щеку и принялась разливать кофе.
— Прекрасно… — я сделал маленький глоток ароматной обжигающей жидкости и зажмурился от наслаждения. — А ты, солнце мое?
— Как всегда с тобой, милый, — Пенни резкими отточенными движениями намазывала джем на поджаренные хлебцы. — А теперь скажи, ты сегодня сможешь присутствовать на открытии новой школы под патронатом моего фонда? — Пенелопа состроила строгую требовательную гримассу. — Для меня это важно!
— Школа? — машинально переспросил я. — Присутствовать? Даже не знаю, лучше свяжись с моим секретарем. Возможно, он выберет время. Но не сегодня, это точно.
— Это возмутительно! — Пенни экспрессивно всплеснула руками. — Напоминаю, я все-таки твоя жена! А может мне на свидания в спальне с тобой тоже у секретаря записываться? Михаэль! Дети уже начали забывать, как ты выглядишь! А вдобавок ты послезавтра уезжаешь бог знает на сколько…
Пенелопа оскорбленно вздернула носик, всем своим видом показывая, что прошенье мне придется очень долго вымаливать.
В ответ осталось только виновато пожать плечами.
Пенни абсолютно права. Как правило, дома я появляюсь только поздним вечером.
Уже три года, то есть, с того самого момента, как мы заняли Наталь, я живу под знаком острой нехватки времени. Пришлось даже завести секретаря-референта, чтобы хоть как-то упорядочить свой распорядок дня. И ничего не поделаешь, тут банальный вопрос выживаемости — я стараюсь сделать все, чтобы мы были готовы к очередной войне, которая очень скоро случится.