Генерал-фельдмаршалы в истории России
Шрифт:
Понимая невозможность продолжать борьбу собственными силами, конфедераты, в свою очередь, обратились за поддержкой к Франции. Ей было невыгодно возрастание роли России в Польше, поэтому Версаль уже осенью того же 1768 г. склонил к войне своего союзника – Османскую Порту.
Репнин был отозван в действующую армию. В составе 1-й армии он принял участие в блокаде и взятии Хотина ( см. очерк о А.М. Голицыне ). В 1769 г. генерал возглавил отдельный корпус в Молдавии и Валахии. Здесь он успешно воспрепятствовал переправе через Прут турецкой армии. Но особенно удачной стала для него кампания 1770 г., в которой он действовал под началом П.А. Румянцева.
Хан занял сильную позицию на реке Ларга, вскоре к нему присоединились главные силы турецкого визиря. Репнин участвовал в сражении (7 июля), завершившемся разгромом турецко-татарского войска. Новое сражение у речки Кагул 21 июля завершилась еще более грандиозной победой русских ( см. очерк о П.А. Румянцеве ). «За пример мужества, служивший подчиненным к преодолению трудностей, к неустрашимости и одержанию победы» князь Репнин был награжден орденом Св. Георгия 2-й степени.
В кампанию 1771 г. главнокомандующий русской армией граф Румянцев поставил в вину Репнину, как командующему войсками, дислоцированными в Валахии, занятие турками крепости Журжа. Несмотря на возможность успешной обороны, ее без приказа сдал противнику комендант крепости. Обиженный военачальник с соизволения императрицы убыл из армии. На театре военных действий он появился вновь лишь в 1774 г. и участвовал во взятии Силистрии.
Николай Васильевич имел прямое отношение к заключению Кючук-Кайнарджийского мирного договора, венчавшего эту войну. Именно ему было доверено вести переговоры с уполномоченными султана. Дело завершилось за шесть дней. Но ради объективности следует сказать, что это объяснялось не столько личными способностями Репнина (хотя их никто и не умаляет), сколько успехами русского оружия и тем, что статьи договора были загодя проработаны и согласованы с другой договаривающейся стороной выдающимся екатерининским дипломатом А.М. Обресковым. Его П.А. Румянцев, хорошо знавший обстановку, называл истинным «строителем русско-турецкого мира». По иронии судьбы Обресков из-за разлива Дуная опоздал с прибытием в Кючук-Кайнарджи на один день, и свою подпись под текстом договора 10 июля 1774 г. поставил Репнин [131] .
Россия получила выход в Черное море и средиземноморские проливы, к ней на территории Крыма перешли крепости Керчь и Еникале, запиравшие вход в Азовское море, и крепость Кинбурн в устье Днепра. Границы Российской империи раздвинулись на юго-восток до Кубани и на юго-запад до Южного Днестра. Крым стал политически независим от Османской империи, что приближало установление здесь российского владычества. Обязательство Порты обеспечить свободу вероисповедания христианской религии подданным Османской империи российское правительство толковало расширительно и добивалось для православных не только религиозного, но и политического покровительства. Учитывая, что православие исповедывали многие народы Балкан, тем самым создавались благоприятные условия для проникновения России на полуостров.
Правда, чтобы добиться выполнения этих условий, позднее потребовались еще одна русско-турецкая война 1787–1791 гг., усилия российской дипломатии, в том числе Н.В. Репнина, и Ясский мир.
Из Кючук-Кайнарджи в Петербург с известием об успешном окончании войны Румянцев послал Репнина и своего сына Михаила. Оба были награждены за добрые вести. Николай Васильевич стал генерал-аншефом
Но его гражданская служба длилась недолго. Уже через два года вновь был востребован его военный и дипломатический дар. Во главе 30-тысячного корпуса Репнин был направлен в Германию: Россия планировала вмешаться в войну за баварское наследство между Австрией, с одной стороны, и Пруссией с Саксонией – с другой. Репнину удалось склонить Австрию к Тешенскому миру, за что Екатерина II наградила его орденом Св. Андрея Первозванного.
Отказавшиеся выполнять положения Кючук-Кайнарджийского договора турки в 1787 г. пошли на новую войну с Россией. В ходе нее генерал-аншеф Репнин получил возможность возглавить все русские войска на театре военных действий вместо Г.А. Потемкина, который в феврале 1791 г. убыл в Санкт-Петербург.
Получив в мае ордер Потемкина о переходе к решительным действиям, Репнин действовал безотлагательно. Узнав, что в районе Мачина сосредоточены до 30 тысяч турок, а еще 80 тысяч во главе с верховным визирем Юсуф-пашой движутся к ним на соединение от Гирсова, он смог упредить врага. Его армия переправилась через Дунай под Галацем (напротив Мачина) и 28 июня на рассвете атаковала турок. Русских было около 30 тысяч человек, турок – 80 тысяч (визирь к бою не поспел).
Несмотря на значительное преимущество, турецкая армия была разгромлена и обратились в паническое бегство к Гирсову. Урон неприятеля составил более 4 тысяч человек, многие попали в плен, включая двухбунчужного пашу. Русские потери не превышали 600 человек.
Победа была столь впечатляюща, что уже на следующий день к Репнину прибыли турецкие представители с предложениями о мире. 31 июля в Галаце были подписаны предварительные (прелиминарные) условия мира. Подтверждались условия Кючук-Кайнарджийского мирного договора, граница между государствами была определена по реке Днестр, земли, лежащие между Бугом и Днестром, закреплены за Россией.
Победу при Мачине Екатерина оценила по достоинству, удостоив Репнина ордена Св. Георгия 1-й степени. Это был всего девятый случай награждения высшим военным орденом Российской империи, причем Николай Васильевич стал последним из полководцев, пожалованных в XVIII в. высшей степенью ордена.
Но вот торопливостью военачальника при заключении прелиминарных условий договора императрица была недовольна, поскольку Россия не получила всего, на что могла рассчитывать. Стоило немного затянуть подписание, и османы сразу стали бы сговорчивее. Это зримо показала их реакция на результаты морского сражения у мыса Калиакрия, в котором 31 июля Ф.Ф. Ушаков разбил Капудан-пашу. После этого возникла непосредственная угроза Константинополю, в Османской Порте распространились панические слухи о том, что грозный Ушак-паша намерен штурмовать укрепления Босфора.
«Князь Репнин или по слабости своей, а более еще по незнанию прямых высочайших намерений столь странно вел сию негоциацию, что дал им (туркам. – Ю.Р .) повод во всяком пункте чего-нибудь для себя требовать», – писал будущий канцлер А.А. Безбородко, которому пришлось завершать переговоры, начатые новоиспеченным Георгиевским кавалером.
Торопливость Репнина осудил и прибывший в Галац Потемкин, запоздавший с возвращением из Петербурга всего на несколько дней ( см. очерк о Г.А. Потемкине ). Резкие упреки в свой адрес Николай Васильевич посчитал несправедливыми и заявил главнокомандующему: «Я исполнил долг свой и готов дать ответ государыне и Отечеству».