Генерал Деникин

Черкасов-Георгиевский Владимир Георгиевич

Колыбелью будущей Добровольческой армии был бывший госпиталь на Барочной улице, где распоряжался генерал Алексеев. У него под командой уже находилось три сотни офицеров и юнкеров, в «Алексеевской организации» действовал комитет по снабжению, выискивающий средства, начиная с местных толстосумов. Но в эту Русскую Смуту «пожарским» «Минины» неохотно и мало давали.

С прибытием Корнилова все увидели, что его отношения с Алексеевым никуда не годятся. На совещании старших генералов и общественных деятелей из столиц эта проблема крайне заострилась. Корнилов потребовал полной власти над создающейся армией и заявил, что в случае

невозможности этого переберется в Сибирь. Алексеев, своими руками создающий данную армию, тоже хотел прямо участвовать в деле.

Было очевидно: если уйдет Корнилов, армия развалится, а коли покинет свое детище Алексеев, добровольцы расколятся. Требовались именно они двое, и собравшиеся взволнованно убеждали их в самопожертвовании, «государственной» необходимости компромисса. Неизвестно, чем бы кончилось, ежели б не вмешался уравновешенный и разумный Деникин. Он предложил золотую середину: военная власть переходит к Корнилову, гражданская и внешние сношения – к Алексееву, а все, связанное с Донской областью, – к Каледину.

Так родился триумвират первого антибольшевистского правительства: Корнилов – Алексеев – Каледин. Ему был придан «Гражданский совет», куда вошли М. Федоров, Г. Трубецкой, П. Струве, П. Милюков, Б. Савинков. Самым одиозным был здесь близкий сподвижник Керенского Савинков. У многих офицеров чесались руки, как указал позже один из них: «На Савинкова была устроена правильная охота с целью его убить». Знаменитого террориста самого едва не «заохотили», поэтому вскоре он скроется с Дона, чтобы, нелегально возникнув в Москве, продолжить борьбу с большевиками, полагаясь лишь на себя.

В правительство также ввели генералов Деникина, Лукомского и Романовского, но Антон Иванович отказался в нем участвовать из-за пребывания там Савинкова.

К концу декабря 1917 года «триумвират» вместе с «Гражданским советом» выработал политическую декларацию, в основу которой легла «быховская программа». «Хозяином земли Русской» должно было стать Учредительное собрание, чтобы «окончательно сконструировать государственный строй». Имелось в видуто Собрание, что будет созвано после свержения большевиков, а не «Учредилка», какую в начале января 1918 года разгонит знаменитый этим матрос Толя Железняков, у которого «караул устал».

«Непредрешенческая» декларация «триумвирата» не провозгласила лозунга монархической реставрации, но и не предположила учреждение республики. Ее генеральские создатели не заглядывали вперед по привычному им принципу полководца Наполеона: главное – ввязаться в бой, а там видно будет.

27 декабря 1917 года был отдан приказ о переименовании «Алексеевской организации» в Добровольческую армию!

* * *

Новый 1918 год открылся для Деникина грандиозным личным событием. 7 января, на Рождество Антон Иванович венчался с Ксенией Чиж.

С Быхова Ася твердо настояла быть с ним неразлучной и на Дону. Еще из тюрьмы Деникин написал Каледину, чтобы он помог его невесте, когда она появится в Новочеркасске. Дал Антон Иванович Асе перед ее отправкой туда и письмо Алексееву. Оба генерала позаботились о прибывшей Асе, а Каледин поселил девушку в доме своих друзей.

Мечтали Антон Иванович с Асей пожениться после войны, но основная, как оказалось, война Деникина только начиналась. Так что не стали еще раз откладывать.

Было холодное и сумрачное новочеркасское Рождество, в городе

шатались противоборствующие группы, перестреливались. Пошли жених с невестой не в городской прекрасный собор, который у всех на виду, а в обычную церковь. Даже здесь священник остерегся зажигать паникадило и хора для венчающихся не было.

Зато венцы «молодым» держали два героя: Георгиевские кавалеры генерал Марков и Железный Степаныч Тимановский. Да еще два шафера, прислушиваясь к выстрелам, клали на широкие груди крестное знамение – адъютанты Маркова и Деникина. Что ж, что скромно прошло в полумраке огоньков свечей… Венчался сам Деникин, известный доблестью от маньчжурских до румынских фронтов! А как его невеста была хороша…

Атаман Каледин посчитал себя вроде посаженного отца и просил на небольшой прием к себе, но из-за творящегося в Новочеркасске Антон Иванович с благодарностью отказался. Так на этой свадьбе толком и не выпили, но верная Ася, уже Деникина, была не в претензии. Истинные свадьбы-то, в общем, происходят не за столом и даже не в храме, а прямо на небесах…

На Дону рождалось двоевластие, стычками забродившее в Новочеркасске. 10 января в станице Каменской прошел съезд фронтовых казаков, инициаторами которого были вахмистр Подтелков и прапорщик Кривошлыков. На него приехали представители созданного в октябре Донского областного Военно-революционного комитета и из Московского Совета такие «казаки», как А. Френкель, С. Сырцов, а из ВЦИКа – А. Мандельштам, М. Янышев и другие. Но они сумели повернуть на свою сторону фронтовиков, и в результате образовался казачий ВРК во главе с Подтелковым и Кривошлыковым.

Донские полки начали отказываться подчиняться Каледину, который, как жалили злые языки, «ненавидит революцию до предела психической слепоты». Донцы в начавшейся Гражданской войне пытались уверить себя, что их казачья хата с краю. От генеральского триумвирата в Новочеркасске на них веяло проклятым «царизмом».

Переговоры между калединским правительством и казачьим ВРК прошли в Новочеркасске 15 января. Здесь Подтелков, выдвинув ультиматум о сдаче власти, заявил:

– Войсковое правительство не добьется мира. Оно само разжигает гражданскую войну… Вы, атаман Каледин, обманываете казаков, говоря о независимости Дона. На самом деле вы дали убежище врагам русского народа и втягиваете в войну с Россией все казачество. Как и в 1905 году, вы хотите пролить казачью кровь за помещиков и богатеев… Смеетесь? Придет срок – плакать будете! Мы требуем передачи власти нам, представителям трудящегося народа, и удаления всех буржуев из Новочеркасска и Добровольческой армии с Дона!

Каледин, родившийся в простой донской станице, поднявшийся против «казаков» из Москвы с простонародными по происхождению Корниловым и Алексеевым, слушая про «богатеев» и «буржуев», еще мог смеяться. Но генерал не мог убедить разбушевавшегося вахмистра (которого позже повесят образумившиеся казаки), что не может быть «независимости Дона» без войны с красной Россией. Он ждал вестей от войскового старшины (подполковника) В. Чернецова.

Кумир молодежи Чернецов вел свой партизанский отряд на красное гнездо в Каменской. И эти восемьсот офицеров, гимназистов, кадетов и студентов под командой храбреца подполковника разбили и разоружили некоторые ревкомовские части! Как только об этом донесли Каледину, он выдвинул казачьему ВРК свой ультиматум: самораспуститься.