Ген мужества

Царицын Владимир

 - Вот это что ли? – Воробьев с недоуменным видом растянул руками в стороны крошечные плавочки словно хотел их порвать. – Ничего себе труселя! Резиновые, не иначе. Да и не влезу я в них.

 - Влезешь, - хохотнул Филин.
– Зато ничего болтаться не будет.

 Когда все оделись, опять появился Федор.

 - Теперь прошу к парикмахеру.

 - Налысо стричь будете? – с вызовом спросил Стас.

 - Почему налысо? – удивился Федор. – Просто я подумал, вдруг вы пожелаете освежить прическу.

 - Я недавно стригся.
–

Стас провел рукой по короткому влажному ежику волос. – Не успели еще отрасти.

 - Тогда побреетесь. – Федор взглянул на недельную щетину Стаса.
– Наверное, брились в тот самый день, когда и стриглись?

 - Побриться можно, - согласно кивнул Стас.

 - Мне тоже вроде бы стричь нечего, - сказал Семен и ворчливо добавил: – Да и… неправильно это как-то – после бани стричься. Все нормальные люди сначала стригутся-бреются, а после в баню идут. Чтобы все волоски мелкие смыть… - и почесал затылок.

 - Кстати, - сказал Федор. – Пока вы мылись, все анализы сделали. Ни инфекционных заболеваний, ни паразитов у вас нет.

 Семен поспешно убрал руку от затылка и зачем-то вытер ее о штанину.

 - Так что? – спросил Федор, - идем к парикмахеру?

 - Ведите нас, Федор, - сказал за всех поручик.

 Спустившись на лифте, кабина которого находилась рядом с выходом из душевой (Стас не заметил, какую кнопку на панели нажал Федор, помешали теснота кабины и длинная спина Юры Орлова, но, глядя на тонкую световую полоску под ногами, то возникающую то исчезающую, он насчитал три уровня), они оказались в неярко освещенном коридоре. Идя вслед за Скворцовым, Прохор брезгливо рассматривал заусенцы на своих пальцах. Семен поглядывал на гусара и хмыкал. Юрий думал о чем-то своем. Стас осматривался.

 Собственно, смотреть было особенно не на что. Коридор постоянно изгибался внутрь, по всей вероятности, был кольцевым. В потолке через равные промежутки были установлены точечные светильники, большая часть которых не горела. Как раз в том месте, где они находились, по обеим сторонам коридора располагались дверные проемы с номерами. Рядом с каждым проемом матово серебрилась прямоугольная металлическая пластинка, наподобие считывателя электронной карты, но вместо паза для прогона карты красовалось контурное изображение раскрытой человеческой ладони.

 Коридор пустовал, по-видимому, все обитатели подземного мирка были заняты на работах или отдыхали после смены в своих боксах.

 Но вдруг Стас услышал звук приближающихся шагов и тихий разговор. Из-за поворота вышли двое. Мужчины. Один - коротко стриженный, гладковыбритый и молодой, второй постарше, с аккуратной, будто нарисованной бородкой-эспаньолкой. Вид такой, словно оба только что от парикмахера. Наверное, так оно и было. Увидев группу «чужаков», ведомою Скворцовым, они посторонились. Федору кивнули, приветливо улыбнувшись, а новоявленных проводили любопытными взглядами. Впрочем, и Стас с компанией пялились на местных жителей с не меньшим интересом и любопытством.

 Пройдя

еще несколько метров, Стас не удержался от соблазна и, остановившись возле одной из дверей, приложил свою пятерню к изображенной на пластине. Федор, повернувшись, обронил:

 - Не откроется.

 - Информации о нас еще нет в базе данных компьютера? – сообразил Стас.

 - А вы догадливы, молодой человек, - похвалил его Федор. – Однако не только в этом дело. Некоторые боксы не относятся к помещениям общественного назначения.

 - Неприкосновенность частной собственности?

 - Я бы сказал: право человека на личную жизнь. Но мы уже пришли. После визита к парикмахеру я отведу вас в столовую. Проголодались, наверное?

 - А то!
– кивнул Филин.

 - Я бы сейчас котелок каши зарубал! – выпучив для убедительности глаза, заявил Семен Воробьев, забыв о своем совете не думать про еду. – Триста пятьдесят лет нежрамши.

 Поручик Орлов по обыкновению промолчал, а гусар Сокольский со смешком спросил:

 - А в честь нашего воскрешения шампанское на ужин подадут?

 - Я бы сказал: на обед, - заметил Скворцов, - завтрак уже закончился, а до ужина часа четыре… Нет. Ни шампанского, ни каких иных спиртных напитков мы уже давно не употребляем.

 - Давно, это сколько? – спросил Стас. – И почему не употребляете? Сухой закон?

 Федор не ответил, прикоснулся рукой к изображению ладони на пластинке двери, у которой они остановились. Дверь с легким шипением поехала в сторону.

 - Прошу, господа!

 Увидев парикмахера, стоящего у зеркальной стены, Стас невольно улыбнулся – уж больно похож был парень на молодого Ярмольника. Только прическа у него была короткая, а во взгляде отсутствовала характерная хитринка. Вместо нее там вовсю горело любопытство.

 Стас шагнул навстречу парикмахеру и, протянув руку, представился:

 - Станислав.

 - Леонид, - неуверенно ответил на рукопожатие парикмахер.

 - Опа! А тебя случайно не в честь пра-пра-прадедушки так нарекли?

 - Нет, - смутился Леонид. – Просто… Я не знаю.

 - А в далеких предках у тебя знаменитых артистов не было?

 - Артистов?.. Я не знаю… - Леонид растерялся окончательно.

 - Знакомьтесь, - пришел ему на помощь Федор, вошедший последним, - Леонид – один из самых молодых и перспективных сотрудников нашей биологической лаборатории.

 - Лабалатории? – удивился Семен. – А ты ж говорил, что в парикмахерскую нас конвоируешь.

 - Да, - поддакнул Сокольский и снова грустно посмотрел на свои заусенцы, - Ты нас, Федор, обещал в цирюльню свести.

 - У нас не особенно многочисленный контингент, - пояснил Скворцов. – Приходится совмещать профессии. Леонид не только талантливый ученый, но и…

 - Понятно, - брякнул Стас, - Леня здесь подрабатывает.

 - Если вы, Станислав, имеете в виду деньги, то в пределах резервации они ни к чему.