Гектор Сервадак

Верн Жюль Габриэль

Как бы то ни было, это тройное кольцо должно представлять собою удивительное зрелище для жителей Сатурна, обитающих между сорок пятым градусом широты и экватором сфероида. То оно высится на горизонте в виде гигантской арки, как бы сломанной посредине тенью, которую Сатурн отбрасывает в пространство, то вырисовывается во всей красе, словно сияющий полукруг нимба. Часто это кольцо затмевает Солнце, которое восходит и заходит через строго установленные промежутки, должно быть, к великой радости астрономов Сатурна. А если добавить к этому восходы и заходы восьми лун, в самых разнообразных фазах, то сияющих серебристым диском, то изгибающихся узеньким серпом, можно себе представить несравненную красоту ночного неба Сатурна.

У

галлийцев не было возможности созерцать этот мир во всем его великолепии. Он был слишком от них удален. Земные астрономы, вооруженные телескопами, в тысячу раз ближе к нему, и капитан Сервадак с товарищами гораздо больше узнали о Сатурне из книг «Добрыни», чем из собственных наблюдений. Но они и не жалели об этом, — соседство столь громадного светила представляло слишком большую опасность для их крохотной кометы!

Они не могли проникнуть также и в мир еще более далекого от Солнца светила. Урана; но, как мы уже упоминали, эта планета, которая в восемьдесят два раза больше Земли и видна оттуда лишь как звезда шестой величины, была здесь очень ясно различима простым глазом. Однако нельзя было заметить ни одного из восьми спутников, которых Уран увлекает за собой по эллиптической орбите, проходя ее за восемьдесят четыре года, в среднем на расстоянии семисот двадцати девяти миллионов лье от Солнца.

Что касается Нептуна, последней планеты солнечной системы, — последней до тех пор, пока какой-нибудь будущий Леверье не откроет новой, еще более отдаленной, — то галлийцы не могли ее разглядеть. Пальмирен Розет, вероятно, видел ее в поле зрения телескопа, но он никого не удостаивал приглашать в свою обсерваторию, и остальным колонистам пришлось удовольствоваться изучением Нептуна… по книгам.

Среднее расстояние этой планеты от Солнца равняется миллиарду ста сорока миллионам лье, а период ее обращения длится сто шестьдесят пять лет. Нептун перемещается по своей громадной орбите длиною в семь миллиардов сто семьдесят миллионов лье со скоростью двадцати тысяч километров в час; он имеет форму сфероида, в сто пять раз превышающего по объему земной шар; единственный спутник Нептуна обращается вокруг него на расстоянии ста тысяч лье.

Миллиард двести миллионов лье — расстояние, отделяющее Нептун от Солнца, считается предельным в солнечной системе. И, однако, как ни велик этот диаметр, он представляется нам ничтожным по сравнению с диаметром звездной системы, к которой принадлежит Солнце.

Действительно, лучезарное светило, по-видимому, входит в состав грандиозной туманности Млечного Пути, занимая там лишь скромное место звезды четвертой величины. Кто знает, куда бы направилась Галлия, освободившись от силы притяжения Солнца? Какой новый центр притяжения она избрала бы, блуждая по звездным пространствам? Быть может, ближайшую звезду Млечного Пути?

Этой ближайшей звездой является Альфа из созвездия Центавра, и свет, распространяющийся со скоростью семидесяти семи тысяч лье в секунду, доходит до нее от Солнца лишь за три с половиной года. Каково же расстояние Альфы от Солнца? Оно столь велико, что, определяя его, астрономы вынуждены принять за единицу миллиард; они утверждают, что Альфа удалена от Солнца на восемь тысяч «миллиардов» лье.

Многие ли звездные расстояния нам известны? До сих пор было вычислено самое большее восемь из них. Среди крупнейших звезд, чьи расстояния удалось измерить, называют Вегу, удаленную от нас на пятьдесят тысяч миллиардов лье, Сириус — на пятьдесят две тысячи двести миллиардов. Полярную звезду — на сто семнадцать тысяч шестьсот миллиардов, Капеллу — на сто семьдесят тысяч четыреста миллиардов лье. Последнее число состоит уже из пятнадцати цифр.

Чтобы получить представление о подобных расстояниях, следует, приняв за основу скорость света, рассуждать следующим образом:

«Предположим, что некто, одаренный безгранично

острым зрением, находится на звезде Капелле. Обратив взоры на Землю, он станет свидетелем событий, происшедших семьдесят два года тому назад. Если же он перенесется на звезду, вдесятеро более отдаленную, он увидит то, что произошло семьсот двадцать лет назад. Дальше, на расстоянии, которое свет пробегает в тысячу восемьсот лет, ему предстанет горестное зрелище смерти Христа. Еще дальше, куда световой луч долетит через шесть тысяч лет, он сможет созерцать бедствия всемирного потопа. Наконец, так как пространство бесконечно, с расстояния еще более далекого он увидел бы, согласно библейскому учению, создающего мир творца. Действительно, все в пространстве, если можно так выразиться, совершается по одному образцу и ничто из того, что однажды совершилось во вселенной, не может исчезнуть бесследно».

Быть может, и прав был отважный Пальмирен Розет в своем стремлении путешествовать по звездным мирам, где его восхищенному взору представилось бы столько чудес. Если бы его комету захватила в плен сначала одна звезда, потом другая — сколько различных звездных систем он мог бы наблюдать! Галлия летела бы вместе с далекими светилами, которые только кажутся нам неподвижными, а на самом деле несутся в пространстве, как, например, Арктур, со скоростью двадцати двух лье в секунду. Само Солнце движется со скоростью шестидесяти двух миллионов лье в год, по направлению к созвездию Геркулеса. Но расстояние, отделяющее нас от звезд, так велико, что, несмотря на скорость, с которой они перемещаются, земные наблюдатели не замечают перемены в их взаимном расположении на небе.

Однако это непрестанное многовековое перемещение, несомненно, должно изменить форму созвездий, ибо звезды движутся каждая с различной скоростью. Астрономам удалось определить новое расположение, в каком окажутся звезды относительно друг друга через много столетий. Были графически воспроизведены фигуры некоторых созвездий, какими они станут через пятьдесят тысяч лет. Большая Медведица, например, показана на чертеже не в виде неправильного четырехугольника, а в виде длинного креста, растянувшегося по небу, а на месте пятиугольника созвездия Ориона изображен простой четырехугольник.

Впрочем, ни обитателям Галлии, ни жителям земного шара не удалось бы увидеть этих постепенных изменений собственными глазами. Совсем не этого отправился искать Пальмирен Розет в звездных мирах. Если бы, по какой-либо случайности, комета вырвалась из сферы притяжения Солнца и подчинилась влиянию новых светил, глазам ученого представилось бы такое чудесное зрелище, о каком солнечная система не может дать никакого понятия.

Действительно, в далеких мирах группы планет не всегда тяготеют к одному-единственному Солнцу. В некоторых областях вселенной монархическая система, по-видимому, отвергнута. Одно солнце, два солнца, шесть солнц движутся, связанные взаимным тяготением. Все эти звезды имеют разные цвета, красные, желтые, зеленые, оранжевые, синие. Как восхитительна должна быть игра света на поверхности вращающихся вокруг них планет. И кто знает, может быть, горизонт Галлии окрашивался бы всеми цветами радуги поочередно?

Но Галлии не было суждено ни подчиниться силе притяжения нового солнца, ни присоединиться к звездным скоплениям, уже изученным и разложенным благодаря мощным телескопам, ни затеряться в звездных пустынях, ни, наконец, исчезнуть среди темных туманностей, непроницаемых для самых мощных астрономических приборов, — туманностей, рассеянных по всему мировому пространству, которых ученые насчитывают более пяти тысяч.

Нет! Галлии не суждено было покинуть околосолнечный мир и потерять из виду родную землю. И в сущности, описав орбиту длиною приблизительно в шестьсот тридцать миллионов лье, она совершила лишь сравнительно небольшое путешествие по необъятной, безграничной вселенной.