Gekkou
Шрифт:
– Именно так. Мы просто одноклассники.
– Тогда что же эта красотка и просто одноклассница от тебя хочет?
– Не от меня, от кафе. Похоже, она большая поклонница всевозможных кафе.
От высказанной правды дело не улучшилось бы, и я немного приврал.
– И это все? Скукота.
– Ты как всегда настолько эгоцентрична, что даже приятно. Готов поспорить, что ты разозлилась бы, если бы она была моей возлюбленной.
– Это приятно, потому что я честна! Во-первых, я думаю, что с людьми, радующимися
– Я бы сказал, отличное мнение, полное предубеждений.
В общем-то, я где-то даже согласился с ней. Неужели это из-за моего извращенного характера?
Мне захотелось кое-что узнать у той, кто была «честной» со своей точки зрения, и «непостоянной» с точки зрения всех остальных.
– Мирай-сан, могу ли я спросить у вас кое-что?
– Да, что такое?
– Что вы думаете о человеке, который не горюет по поводу своей беды?
– Выглядит подозрительно, - она ответила быстро, как выстрел.
– Беда называется бедой, потому что она печалит тебя, верно? А если ты не грустишь, то это нельзя назвать бедой.
– Ясно, - на этот раз я согласился с ней вслух.
Я бросил косой взгляд на Цукимори.
Устав от ожидания или просто заинтересовавшись оформлением кафе, она глазела по сторонам. Похоже, набор, состоящий из белой керамической и черной стеклянной кошек, понравился ей больше всего. Она поднялась и осмотрела вблизи.
Да кто бы в этом кафе вообще подумал, что она на самом деле несчастная девушка, недавно потерявшая отца?
Думаю, никто.
Никто и никогда не видел на ее лице ни следа печальных эмоций. Она всегда выглядит спокойной и взрослой.
Я не знаю, специально ли она контролировала свои чувства или же просто такая от природы, но она вообще не производит впечатления тоскующей девушки.
Разумеется, нельзя сбрасывать со счетов то, что она, возможно, просто не хочет расстраивать людей вокруг, поэтому отчаянно борется с горем. Или это действительно естественная девичья реакция после такого несчастья. В конце концов, умерших не вернуть, а вечно грустить тоже неправильно.
Но это всего лишь теория. Способен ли человек справиться с чувствами за такое короткое время? Тем более, если это печаль?
Я вспомнил слова Мирай-сан.
Согласен. Это выглядит подозрительно.
Десерт угодил вкусам Цукимори.
– Вкусно, - похвалила она его, радостно доедая яблочный пирог и допивая кофе.
Я направился к ее столику, чтобы прибраться.
– Все ли вам здесь понравилось?
– спросил я, когда Цукимори бросила на меня неудовлетворенный взгляд.
– Ты просишь меня уйти?
– Похоже, ты хорошо понимаешь намеки.
– Мне очень понравилось это кафе.
Она широко улыбнулась, словно была готова замурлыкать в любой момент.
–
– Мне очень понравилось это кафе, - повторила Цукимори те же самые слова.
– Похоже, иногда ты не очень хорошо понимаешь намеки, - я тоже повторил почти те же самые слова.
Внезапно Цукимори встала со стула и направилась внутрь кафе, в сторону кухни. Когда я удивленно проследовал за ней, она радостно приветствовала персонал, улыбаясь, словно распустившийся цветок.
– Рада с вами познакомиться.
С первого взгляда было ясно, что всех присутствующих опьянило ее яркое приветствие. Похоже, все они порядком разволновались. Ну, за исключением Мирай-сан, которая оставалась такой же спокойной.
– Меня зовут Ёко Цукимори, я одноклассница Нономии-куна, - она вежливо представилась.
– Ах, да, Нономия-кун говорил нам, - так же вежливо ответил менеджер, хоть он и был намного старше ее.
– Должна признаться, у вас такое замечательное маленькое кафе.
– Большое спасибо!
Менеджер, впечатленный ее ослепительной улыбкой, слегка покраснел.
– Я так вам всем завидую…
Все работники взглянули на нее с удивлением. Девушка, которой, кажется, все могли завидовать, завидовала им самим.
– Потому что вы можете работать в таком замечательном кафе.
Ёко Цукимори выглядела просто ошеломительно, в сумерках она была объята огнем. Хотя, скорее всего, дело было в закатном солнце, освещавшем ее со спины. В тот момент все были очарованы аурой ее исключительности.
– Я даже представить себе не могу, какое счастье - работать в этом замечательном месте.
Будучи человеком, имеющим к ней наивысшую сопротивляемость, я усмехнулся этому звенящему голосу. Я понял, что она переусердствовала с этим непомерным преувеличением.
Однако последовавший ответ менеджера стер улыбку с моих губ.
– Э, Цукимори-сан, если не ошибаюсь?
– Да.
– Хотели бы вы тут работать?
– Кудзирай-сан…
Я не смог промолчать. Я хотел удержать его от совершения фатальной ошибки. Фауст, ты разговариваешь с Мефистофелем!
Однако кто-то схватил меня за плечо и потянул назад. В воздухе запахло шоколадом.
– Просто смотри, - вредно улыбнувшись, сказала Мирай-сан. А вот и еще один дьявол.
– Ну, вообще-то сейчас есть одно свободное место. И раз уж ты одноклассница Нономии-куна, нам не нужно будет беспокоиться о твоих рекомендациях. Поэтому, если ты не против, то мы с радостью примем тебя на работу, Цукимори-сан.
Остальные работники согласно кивнули.
Произошедшее напоминало групповой гипноз. Они были околдованы дьяволом и потеряли рассудок.