Гедеон
Шрифт:
Тонни стояла прямо перед ней. Ее чувственные губы скривились в злорадную, самодовольную усмешку.
— Карл облизывал мое тело с головы до ног, — произнесла она грудным голосом. — Ему все было мало. Он сам мне это сказал. Он безумно хотел меня.
— Ради бога, да пристрели же ее! — воскликнул Карл.
Но Аманда ничего не видела перед собой. Из-за слез, которые переполняли ее глаза и ручьями лились по щекам. Она чувствовала их вкус на губах.
А Тонни продолжала приближаться, говоря низким, соблазняющим тоном:
— Когда я спустилась
Аманда глотала слезы, злясь, что не может их сдержать. Ненавидя себя саму. Ненавидя безжалостную тварь. Ненавидя Карла за то, что тот оказался в постели этого чудовища. Ненавидя всех и вся. Впервые в своей жизни ненавидя, ненавидя…
— Аманда, стреляй! — еще раз прокричал Карл.
И тут Тонни бросилась в атаку.
Она не смогла этого сделать.
У Аманды не хватило мужества выстрелить в Тонни. Карл знал это. И не винил ее. Он и не думал, что она сможет. Он сейчас вообще ни о чем не думал. Не было времени думать. Только действовать. Оставаться наравне с Тонни, когда та постепенно приближалась к оружию. Быть наготове. Сфокусироваться на одной цели.
Даже несмотря на то, что он еще не отошел от потрясения, которое испытал, увидев живую Тонни. Наверное, ему никогда не удастся от него отойти. И дело даже не в том, что она восстала из мертвых. Его поразили размеры сети, которую сплели вокруг него. Все сложные хитросплетения обмана и уничтожения, пущенные в ход.
Но сейчас нельзя думать об этом. Нужно забыть обо всем и сосредоточиться на своем плане. Что много раз повторял тренер его студенческой команды?
Чемпион не думает. Чемпион действует.
— Пристрели ее, Аманда! — закричал Карл, сделав еще один шажок по направлению к ней и пистолету.
А потом Тонни бросилась в атаку. Гибкая, безжалостная и стремительная.
Карл оказался быстрее. Он выхватил пистолет из рук Аманды и одним быстрым движением всадил пулю в тело Тонни, остановив ее на ходу.
Тонни удивленно вскрикнула. На какой-то миг она застыла, повернувшись спиной к скалам, ее лицо исказилось от боли. Затем, очень медленно, она начала меняться прямо на глазах. Выражение лица стало мягче, губы — полнее. Она бросила на Карла зазывный взгляд. Девушка смотрела, соблазняя, как в те дни, когда страсть связала их. Словно здесь, наверху, они находились только вдвоем и не было рядом ни Аманды, ни отца Патрика. Никого.
— О боже, дошло прямо до кончиков пальцев ног, Карл, — промурлыкала она нежно.
Затем, будто упиваясь утонченной болью, сорвала с шеи жесткий воротник священнослужителя. Потом пришла очередь облачения, которое она стащила через голову и отбросила в сторону. Под ним ничего больше не было. Она стояла пред Карлом в лучах утреннего солнца, обнаженная по пояс, грудь с розовыми твердыми сосками была красивой и упругой.
Карл смотрел
Пуля попала чуть выше пупка, оставив крошечное отверстие, из которого начала сочиться кровь. Тонни с искренним любопытством взглянула вниз, на рану, а затем медленно перевела глаза на Карла.
— Ты меня любишь, Карл? — спросила она.
— На кого ты работаешь? — осведомился Грэнвилл тихим, спокойным голосом. — Кто тебе платит?
Тонни покачала головой. Это был жест возлюбленной, будто бы Карл просит ее что-то сделать, а она с напускной скромностью отказывается, пока он не подойдет и не поцелует ее еще раз.
— Сделай это еще раз, Карл, — сказала она, ненасытная любовница, мечтающая о нем.
— Кто за всем стоит? — прошептал Карл.
Тонни шагнула к нему.
— Сделай это, милый. Еще раз, прошу тебя.
От второго выстрела ее тело развернуло на пол-оборота.
Теперь она смотрела на горы, на долину и на далекое небо — лесная нимфа, встречающая рассвет. Смотрела с выражением искреннего детского изумления на лице.
Она в последний раз повернулась к Карлу, умоляюще протянув обнаженные руки.
— Люби меня, Карл… еще раз… если ты меня любишь…
Он спустил курок раз, другой, третий. Выстрелы отбросили Тонни назад, прямо в пропасть. На какой-то миг девушка, подхваченная потоком воздуха, стала похожа на парящую птицу. Но затем, снова тяжелая и мертвая, уже не принадлежащая этому миру, она стремительно упала вниз, пролетев сотни метров, прежде чем разбиться о камни на дне ущелья.
По телу Карла прошла дрожь. Он вдруг понял, что его сейчас вырвет. Но это ощущение быстро прошло. Грэнвилл взглянул вниз, на то, что когда-то было Тонни. Вряд ли ее так звали на самом деле. Но это уже ничего не значило. Главное, что все кончено. И ей не вернуться назад.
Постепенно Карл стал осознавать, что не один на вершине. Аманда, его дорогая, милая Аманда рядом.
— Прости, — начала она. — Извини, я не смогла…
Он не дал ей договорить. Просто схватил ее, и они крепко обнялись. Их губы встретились и слились в поцелуе. Долгом и соленом на вкус. Затем Карл медленно разжал объятия. Повернулся к отцу Патрику, который осенял себя крестным знамением, беззвучно шепча молитвы.
— Отец, — сказал Карл, — я думаю, пришло время рассказать друг другу все, что нам известно.
33
Аэропорт имени Рональда Рейгана в Вашингтоне, округ Колумбия, напоминал сумасшедший дом.
На похороны Тома Адамсона слетелись официальные представители со всего мира. Транспорт двигался плотным потоком, бампер к бамперу. Автомобильные сигналы гудели, водители такси и лимузинов громко ругались. На входах-выходах, у взлетно-посадочных полос и мест выдачи багажа дежурило больше полицейских, чем было продано чашек кофе в кофейне «Старбакс».