Гэбрил Сухарь
Шрифт:
— Ты что-то затянула с местью. К тому же начала не с сородичей, а с человека.
— Мне понадобилось время для того, чтобы встать на ноги. Мы были, в сущности, самыми обычными детьми, несмышлёнышами. Разумеется, нас многому учили, но тех умений оказалось недостаточно. Эльфы могли в любой момент узнать о нашем существовании, поэтому мы вынуждены были скрываться среди вас, людей. Я выбрала себе имя — Жозефина, открыла собственное дело. Вывеска лавки волшебных товаров, помогала обстряпывать разные делишки, но они тебя не должны сейчас интересовать. Остальные хиджи признали во мне старшую. Я учила их и училась сама, и никогда
— Это ещё мягко сказано. За последние сто лет старик выпил столько спиртного, сколько производят все столичные винокурни за год. Алкоголь надолго заменил ему мозги.
— Мне это хорошо известно. Поначалу всё складывалось просто изумительно. Удача сама шла в руки: у барона появилась любовница, которой всенепременно захотелось выскочить за него замуж. Она решила прибегнуть к привороту и узнала обо мне. Разумеется, я не преминула воспользоваться случаем. Девчонка помимо своей воли послужила орудием мести.
— А почему сразу её не убрали?
— А зачем? — удивилась Жозефина, — Во-первых, две смерти сразу вызвали бы ненужные разговоры, а во-вторых, мы знали, что как только барон умрёт, девица испугается и ничего никому не расскажет. Правда, я не ожидала, что Никавери решит избавиться от тела, мы рассчитывали, что врачи, прибыв на место преступления, констатируют обычное сердечное расстройство, и девушка окажется вне всяких подозрений. Тем самым ей и в голову бы не пришло связать между собой смерть барона и приворотное зелье.
— Логично, — признал я, поскольку слышал примерно то же самое, только из уст барона, а уж он то знал об этом от самой Никавери, правда, уже распростившейся с физической оболочкой. — Ещё один вопрос: почему за мной следили?
— Из предосторожности. Как только мы узнали, что баронесса обратилась к частному сыщику, я приказала установить за тобой слежку. Потом ты вышел на Никавери и что-то пронюхал, её пришлось срочно убрать. Признаюсь, это было проделано несколько грубо и топорно, но нас извиняет то, что вы действовали слишком быстро.
— Значит, Никавери убрали из-за меня?
— Да. Мы боялись, что она сболтнёт лишнего. На раз ты всё знаешь, значит, мы чего-то недосмотрели.
— Просто повезло. Особенно, когда один из твоих молодчиков решил отправить меня вслед за Никавери.
— Мы не хотели тебя убивать, Сухарь. Будь у нас такое желание, ты бы уже давно покоился с миром на городском кладбище.
— Спасибо и на этом, — ухмыльнулся я. — Приятно знать, что твоя жизнь в безопасности.
— А вот этого на твоём месте я бы говорить не стала, — дерзко улыбнулась Жозефина. — Как ты думаешь, почему я изливаю тебе душу?
— Сам голову ломаю, — вмиг подобрался я.
Держалась она великолепно, но эмоции — самое слабое место эльфийских женщин — её подвели. Я замер в предчувствии. Похоже, собеседница что-то затевает, а поскольку нет сомнений, что ремесло убийцы она знает гораздо лучше, чем я алфавит, то самое главное —
— Ответ очень прост: я не вижу причины, почему бы ни поболтать с будущим покойником, — отозвалась Жозефина и вдруг, резко ухватившись за нижний край столешницы, подбросила её вверх.
Я откинулся на спинку кресла и упал вместе с ним, потом перекувырнулся назад и оказался на четвереньках. Почти сразу же кожаную обивку кресла вспороло острое лезвие узкого стилета, таинственным образом оказавшегося в руках эльфийки. Я отпрянул в сторону, нас разделяло только перевёрнутое кресло. Хиджи от досады зашипела.
— Перестань мельтешить, — воскликнула она. — Таких как ты, я ем на завтрак. Не дёргайся, прими смерть, как подобает мужчине.
Эльфийка взвилась в воздух и оказалась по одну сторону со мной.
— Поиграем, мой сладенький, — облизывая губы, произнесла она.
— Давай, — сказал я, доставая пистолет и направляя дуло ей в лоб. — Только играем по моим правилам. Они очень простые. Побеждает тот, кто быстрее: ты или пуля. Я ставлю на пулю.
Убийца изогнулась, пытаясь уйти с линии огня. Напрасно: дуло неотступно следило за её движениями.
— Брось стилет, — приказал я.
— Как скажешь, сладенький, — промурлыкала Жозефина и тут же метнула в меня стилет.
Бабах! Я успел рефлекторно нажать на курок, практически не целясь. Вот уж не ожидал от себя такой меткости: пуля, угодив в лезвие, разломила его на части. Осколки брызнули водопадом и с визгом распороли воздух. Один угодил мне в лицо, но, к счастью, прошёл по касательной, лишь сорвал кожу с левой щеки. Я невольно схватился за лицо, этого оказалось достаточным, чтобы упустить эльфийку. Она, не зная, сколько осталось зарядов в пистолете, не стала рисковать, и сбежала, оставив меня в гордом одиночестве.
У чёрного входа её ждали люди Косого, но готовы ли они столкнуться лицом к лицу с тренированной убийцей? Я отбросил разряженный пистолет, ставший обузой, и бросился наугад к противоположному концу помещения, надеясь отыскать дверь, ведущую к проходу, заставленному ящиками. По пути зацепился ногой за валявшуюся на дороге швабру, предусмотрительно оставленную Жозефиной, и спланировал с распростёртыми руками прямо на пол, покрытый лиловой ковровой дорожкой. Удар оказался чувствительным, если бы не инстинктивно выкинутые вперёд руки — валяться бы мне без сознания часика два-три. Я выругался и, рванув с низкого старта, в два прыжка оказался на улице.
Мне доводилось видеть Крокодила на ринге. Там ему не было равных. Он редко отпускал противника, не превратив его в окровавленный кусок мяса и, как правило, выигрывал за явным преимуществом. Но этот бой Крокодил проиграл. Я так и не понял, что сотворила с ним Жозефина, возможно просто вырвала кадык. Сейчас, из его горла на землю хлестала вязкая жидкость, скапливаясь в маленькую лужицу на сухой земле. Для меня до сих пор остаётся загадкой, почему он не упал, а так и остался стоять, как вкопанный. Я не стал его трогать, и принялся искать Зиги. Поиски не затянулись. Зиги тоже был мёртв, тело оказалось погребённым под ящиками. Судя по раскрытому рту, парень пытался что-то сказать, но не успел. Рубаха в месте, где находится сердце, успела пропитаться кровью, если присмотреться, то сквозь маленький прорез на ткани можно было разглядеть крошечную ранку. Подобную обычно оставляет холодное оружие вроде стилета.