Где принц, если все мужики...

Баскакова Нина

— Хватит. Опять дразнишься.

— Я правду тебе говорю. Мне интересно понять на что ты надеешься. Найти богатого покровителя? В последний раз тебе предложили содержать симпатичного мальчика, за право проживания в его квартире, а не наоборот. Я тебе предлагаю честные отношения. На равных.

— И получится, что ты будешь все время меня погонять.

— Когда ты ничего не делаешь, тебе приходят плохие мысли. Вот если ныть не будешь, что все так плохо, то и гонять не буду. Ты

то что хочешь в отношениях?

— Не знаю. Раньше любви хотела. Счастья. Знаешь, чтоб на всю жизнь. Чтоб друг за друга горой и в горе, и в радости. А теперь не знаю. Любовь — эта такая вещь эгоистичная, что больше не хочу такое переживать. Да и теперь как вспомню, так сердце заходится. Это когда-нибудь пройдет?

— Пройдет. — ответил он, обнимая меня за плечи. — Не плач.

— Я и не плачу.

— Чего слезы тогда капают?

— Не знаю. Их спроси. — вытирая щеки рукой, ответила я. — Не знаю, что делать. Как жить дальше. Ты спрашиваешь, а у меня плана никакого нет. Я знаю, что надо додергать траву перед домом, а послезавтра пойти на работу. Вот и весь план. Остальное лишь наметки из раздела: «было бы хорошо». Я не знаю стоит ли их в жизнь воплощать или нет. Есть определенные планы учиться дальше или уехать в Москву, а еще можно снять комнату где-нибудь в крупном городе. Мне страшно, что когда придет зима, я вновь буду сидеть в куртке и полночи топить печку, чтоб не замерзнуть. Я боюсь такого будущего. Боюсь, что вновь придется разговаривать с мышами, потому что темнеет рано и становиться страшно. Особенно страшно, когда за окном воет ветер. Этот ветер проникает в комнату сквозь щели, заставляя оживать самые глупые детские страхи. И приходит понимание, что если кто заберется в дом, то никто не придет на помощь. Да и труп не сразу найдут. А если мне просто плохо станет, то я так и буду медленно умирать в холодном доме. В последнее время страх одиночества стал очень сильным. Когда ты ушел, я вначале обрадовалась. Вздохнула свободнее. А потом мне стало страшно. Я даже себе в этом признаться не могла. Но одной возвращаться в пустой дом совсем не хотелось. Поэтому я и поехала в город. А там...

— Не бойся. Ты не одна.

Он больше ничего не сказал. Я же все-таки расплакалась. Позорно и горько. Мне было так стыдно и жалко себя. Может виной тому был алкоголь, что так и не вышел из моей крови. Не знаю. Так хотелось, чтоб просто пожалели. Гена не жалел. Обнимал и ждал, когда я успокоюсь. Но не дождался. Я наплакалась и уснула, уткнувшись носом ему в футболку.

Глава 17.

Жарко. Я начал уставать от этой жары. Хотелось дождя. Вот какой капризный человек. Когда холодно, то мечтаешь о жаре, а когда жарко о холоде. Я вздохнула, вытерла пот и продолжила дергать траву перед домом. Гена ковырялся в бане, разбирая ее.

Работа, работа. Но там, где я уже избавила участок от зарослей, начала пробиваться молодая трава, мягкая и нежная, а не крапива, которая кусалась побольнее любой собаки. Вот только огород меня не радовал. Лук и зелень шли хорошо, а огурцы совсем на месте замерли. И жарко, а они замерли с двумя листочками. И такие чахлые были, что аж смотреть больно. Я решила их выдернуть и посеять новую порцию семян.

Потом собрала остатки ягод. Жаль, что кусты были старые и почти одичали. Тоже надо вырубать. Ягода мелкая,

кислая. Надо будет ее с сахаром перемешать и можно будет в чай добавлять. Подошел Гена. Начал объяснять, как он хочет утеплить терраску и делать из нее ванную комнату. Ничего не поняла из его рассуждений, да и не стремилась понять. Как хочет, так пусть хоть трубы кладет. Только согласилась с ним и ушла за водой от него подальше. Никогда не понимала все эти тонкости. А сегодня вникать в них особенно не хотелось.

Я где-то читала, что после алкогольного опьянения наступает что-то вроде депрессии. Вот у меня была эта пресловутая депрессия. Настроения совсем не было. Но посмотрев на пол, поняла, что его сегодня придется мыть. Да и тарелки тоже. Они не виноваты, что мне тоскливо. Без меня их никто не вымоет.

Может, стоит согласиться на предложение Гены? Какая разница с кем жить? Все равно ведь вряд ли кого полюблю. Так почему мне не начать жить с ним? Я поймала себя на том, что уже минут пять сижу и смотрю на грязную тарелку. Одной тяжело протянуть. Личной жизни все равно нет. Так какая разница с кем? Ну и пусть, что он старше меня. А слезы текут по щекам. И себя жалко. Но ведь сама вляпалась. Никто не виноват.

— Чем тебя так тарелки расстроили? — спросил Гена, заходя на кухню.

— Больно грязные. Отмываться не хотят. — вытирая локтем слезы, ответила я. Даже улыбнуться попыталась.

— Я в магазин. Пойду сигареты куплю.

— Молоко возьми для кошки. — попросила я.

— Возьму. Больше ничего не надо?

— Нет.

И чего он так на меня смотрит? Спрашивать я его не стала. Он хмыкнул и ушел. Я помыла посуду, потом села на ступеньку. Легкий ветерок отгонял комаров, что крутились рядом. На горизонте собирались тучи. Может сегодня будет дождь? Я бы не отказалась. Тем более завтра выходной.

— Ника! Привет. — к дому подошел Паша с каким-то парнем.

— Привет, Паш. Давно тебя не было. — ответила я, разглядывая его товарища. Вроде парень как парень. Только мне не понравилась его сальная улыбка.

— Это Макс, про которого я тебе рассказывал. — кивнул Паша в сторону товарища. Макс, тот что не любит женщин и розовые сопли. Сейчас он смотрел на меня не как женоненавистник, а как матрос, что два года был в кругосветке, а женщину видел лишь на картинке.

— Знаешь, подруга, — он сел рядом со мной, фамильярно положив руку на плечо. — Давай не будем ходить вокруг да около.

— Руку убери. — сказала я сквозь зубы. А самой было страшно.

— Не надо из себя изображать недотрогу. Это ведь ты. — он достал телефон и щелкнул на экран. То видео. Почему оно меня и здесь нашло?

— И что дальше? Это обычная месть отвергнутого мужика. — ответила я, пытаясь сохранить спокойствие. Внутри все трясло от страха.

— Да ладно из себя скромницу строить. — рассмеялся Макс. — Мы ведь знаем, что ты и с Пашкой переспать хотела. Легко даешь всем подряд.