Газзаев
Шрифт:
Но что ни говори, а «Динамо» запало в душу на всю жизнь. Так уж вышло, что не сопутствовало проведенным в этом клубе лучшим годам футбольной молодости исполнение главных желаний, но не покидала в течение тех лет надежда: вот-вот все изменится к лучшему. Чаще всего воспоминания о пережитых и не сбывшихся до конца ожиданиях навевает близкий сердцу динамовский стадион в Петровском парке. Каждый раз, когда поднимаешься по знакомым ступенькам тоннеля, окунаешься в привычную гулкую атмосферу, нависшую над зеленым газоном, кажется, что все мысли должны быть заняты только предстоящей игрой. На самом деле так оно и есть, но при этом где-то в подсознании, на уровне ощущений неизбежно возвращаешься к тому времени, когда сам выходил на это поле.
Для Валерия Георгиевича «Динамо» — больше чем стадион, живая частичка собственной
Жизнь брала свое. После того, что случилось с Севидовым, страсти улеглись довольно быстро, так как мало кому хотелось вспоминать эту неприглядную историю — ведь многие в ней попросту смалодушничали. В конце концов, такая команда, какой оставил ее Александр Александрович, может и без тренера чудеса творить. Мысль эта витала в воздухе, утешала и… вводила в заблуждение руководителей Центрального совета «Динамо», новых тренеров, игроков.
В какой-то мере уповал на это и Газзаев. Ведь трудно представить, что он остался в команде только потому, что его застращали во время последних разборок. Конечно, нет. В глубине души все же верилось, что динамовцы смогут продолжить борьбу за чемпионский титул, подтвердят свой престиж одного из сильнейших российских клубов, лучшие традиции предшественников. Поначалу надежда эта сохранялась: в начале чемпионата 1979 года московское «Динамо» выиграло подряд три матча, повело борьбу за призовые места, однако закончило сезон лишь на пятом месте. Правда, уверенно выйдя еще в начале года в полуфинальную стадию розыгрыша Кубка СССР, команда смогла пробиться и в финал, с трудом одолев на своем пути львовские «Карпаты».
Основное и дополнительное время финального матча с тбилисскими одноклубниками, который проходил 11 августа в Лужниках при шестидесяти пяти тысячах зрителей, победителей не выявило — 0:0. Вот тогда и произошло то, что определило «сложные отношения» Газзаева с болельщиками на несколько лет вперед. До сих пор стоит у него в памяти серия одиннадцатиметровых ударов. При счете 4:4 первым подошел к мячу тбилиссец Сулаквелидзе. 5:4. Уже разбегаясь, Валерий вдруг понял, что не забьет, что вратарь уже все предугадал и переиграть его не удастся. Воцарившуюся на мгновение мертвую тишину прервал многотысячный вздох разочарования. Уходил с поля под оглушительный свист трибун.
Кажется, раз восемь приходилось Валерию исполнять пенальти за те годы, что провел на поле. Иногда, когда судья показывал на «точку», сам сгоряча хватался за мяч — так хотелось забить. Но за все это время удалось ему поразить ворота с одиннадцатиметровой отметки лишь четыре раза. И это при ста восемнадцати голах, записанных на его счет в официальных встречах! Причину видит в одном: не хватало хладнокровия.
Странный это народ — болельщики. Ведь некоторые из них до сих пор с досадой припоминают ему «смазанный» пенальти в печально памятном финале, корят за то, что часто в матчах «тянул одеяло на себя». Но при этом говорят о своем бывшем нападающем с явной любовью. Редкий в футболе случай, когда человек стал своим для преданных поклонников сразу трех клубов — «Алании», московского «Динамо» и ЦСКА. Причем для динамовских болельщиков он олицетворяет собой историю команды конца семидесятых — первой половины восьмидесятых годов.
Увы, это был период, когда игра их любимого клуба поблекла, и нередко лишь один Газзаев вносил оживление в монотонную череду невыразительных матчей, поддерживая у одних надежду на лучшее будущее, возрождая у других воспоминания о безвозвратно ушедших былых временах. Он стал признанным лидером команды, на Газзаева «ходили» так же, как раньше ходили на стадион «Динамо», чтобы посмотреть на Яшина или Численко. Можно с полным основанием
Сейчас, наверное, не все знают, что главное слово при приеме самых результативных футболистов в клуб Григория Федотова долгие годы вполне обоснованно принадлежало известному футбольному статистику и журналисту Константину Есенину. Когда права вступить в этот знаменитый клуб добился Валерий Газзаев, Есенин сочувственно назвал его невезучим игроком. Дело не только в том, что в расцвете сил он оказался в клубе, не способном добиться чего-либо существенного в чемпионатах страны. Ведь, казалось, можно было и более ярко проявить себя в составе сборной СССР, за которую Газзаев провел всего 8 игр, забив 4 мяча. Правда, к этому можно добавить еще 11 матчей в составе национальной олимпийской команды.
Многие специалисты и знатоки футбола, ценившие Валерия как яркое дарование, считают, что в сборную ему был заказан путь после того, как Никиту Павловича Симоняна из-за постигших его неудач в очередном отборочном цикле чемпионата Европы «отправили в отпуск», а главная команда страны, попеременно возглавлявшаяся Константином Бесковым и Валерием Лобановским, стала комплектоваться по клубному принципу. Сменив в 1979 году Симоняна, Бесков сразу настоял на совмещении двух постов — в московском «Спартаке» и сборной, прекрасно понимая, что при первых серьезных неудачах тренер сборной страны, по сложившейся у нас традиции, может оказаться не у дел. Ему уже приходилось испытать это на собственном опыте в 1964 году, когда возглавляемая им команда стала всего лишь… финалистом Кубка Европы, уступив в решающем матче сборной Испании в Мадриде. После успеха 1960 года это посчитали неудачей.
Но, думается, дело было не только в том, что попасть в сборную Бескова или Лобановского, как выразился один из журналистов, «было не легче, чем в тогдашнее Политбюро». Газзаев пришелся не ко двору всему нашему футболу, который впал в явную депрессию и в лишних встрясках, судя по всему, не нуждался.
К тому времени последним заметным успехом сборной СССР оставалось второе место на первенстве Европы 1972 года, после чего ее тренера Александра Пономарева, так же как восемь лет назад Бескова, от руководства командой отлучили. В течение долгих лет, вплоть до 1988 года, сборная, имея три попытки, не смогла ни разу пробиться в финальную часть европейских чемпионатов. Пропустив два мировых первенства, сборная команда страны весьма невыразительно выступила на чемпионате мира 1982 года. «Наши футболисты, — невесело констатировал тогда авторитетный специалист Олег Кучеренко, — в итоге оказались в числе восьми сильнейших команд мира. Если учесть, что сборная СССР 12 лет не выступала в финальной стадии мирового первенства, то ее результаты в Испании следует признать вполне приемлемыми».
«Приемлемость» подобных результатов вполне адекватно отражает очевидную непритязательность всего нашего футбола того времени. Во внутреннем чемпионате на смену ярким и запоминающимся играм все чаще стали приходить унылые «ничейки», которым тогда способствовала и действовавшая система подсчета очков в чемпионатах (два — за победу, одно — за ничью), и необычайно популярные «выездные модели».
Был, конечно, суперклуб Валерия Лобановского — киевское «Динамо». Но, при всем огромном уважении к Валерию Васильевичу, справедливости ради надо заметить, что ему лично благоволил первый секретарь ЦК Компартии Украины В. В. Щербицкий, а потому он пользовался на своем посту правами, масштабы которых могли только поразить воображение любого другого тренера. Для того чтобы в советское время возглавлять команду в течение шестнадцати лет, мало было одного лишь таланта и выдающихся способностей. А ведь положения Лобановского в клубе не смог поколебать даже открытый бунт футболистов, поднятый в 1976 году против показавшейся им псевдонаучной, изнуряющей игроков системы тренировок. (В основу физической подготовки киевлян тогда была положена методика доцента Киевского института физкультуры А. М. Зеленцова, бывшего рекордсмена СССР среди юниоров по прыжкам с шестом.) Пожертвовали тогда другим динамовским тренером — Олегом Базилевичем.