Гавань

Кент Клэр

Это Волчья Стая. Я вижу очертания черных чернил татуировки на шее одного из них как раз перед тем, как они бросаются на меня. Я сопротивляюсь. Конечно, я сопротивляюсь. Но я не смогла вовремя выхватить оружие, так что против четырех или пяти здоровяков у меня только голые руки.

Они не убивают меня и не насилуют, что было бы моим предположением. В паническом тумане моего разума я ожидаю этого, и моя единственная мысль — достать оружие, чтобы я могла покончить с собой до того, как они причинят мне боль.

Но они этого не делают.

Не причиняют мне

боль.

За исключением нескольких незначительных ударов и заломанных конечностей в борьбе, они не причиняют мне вреда. Мой разум проясняется достаточно, чтобы понять, что это не нападение.

Это захват в плен.

Они связывают мне руки за спиной крепкими шнурами, и двое из них удерживают меня на месте, пока я перевожу дыхание, моргаю и пытаюсь точно осмыслить происходящее.

Я оглядываюсь по сторонам. Определенно Волчья Стая. Их тут десять или одиннадцать. Грязные. Дурно пахнущие. С довольными, злобными выражениями лиц. Я для них вещь и ничего больше, вот почему для них не имеет смысла захватывать меня таким образом, не тронув.

Затем я вижу, как кто-то еще выходит из-за спин двух других, и последняя деталь встает на место.

Кейден.

Джексон был прав насчет него. Мы ни в коем случае не должны были позволять ему уйти, понимая, что ему известно о Новой Гавани.

Я заложница, и они собираются использовать меня, чтобы попытаться проникнуть за наши ворота и разграбить все, что у нас есть внутри.

Я еще раз быстро оцениваю размер стаи, борясь с паникой, которая продолжает подниматься внутри. У меня скручивает желудок, и я покрываюсь холодным потом, но я подсчитываю численность, и это меня успокаивает. Их меньше дюжины. И у них много оружия и мало мотоциклов.

Недостаточно.

Здесь далеко недостаточно живой силы и огневой мощи, чтобы осадить Новую Гавань.

— Ты погубишь и себя, и всех своих приятелей здесь, — выплевываю я Кейдену, довольная тем, что мой голос ровный и не срывающийся. — У вас нет ни малейшего шанса пробиться внутрь с такой численностью.

— Я знаю это, — говорит Кейден, одаривая меня наихудшей ухмылкой. — Но у нас есть секретный элемент. У нас есть ты.

Когда он подходит ближе ко мне и берет прядь моих волос, я отдергиваю голову достаточно сильно, чтобы высвободить волосы.

— Ты сумасшедший. Это никогда не сработает. Они не откроют ворота только потому, что я в опасности.

— Думаю, ты ошибаешься на этот счет. Я жил со всеми вами, помнишь? Джек сделает все, чтобы спасти тебя.

Я нахожусь в странном кризисном режиме, когда я думаю, говорю и действую почти на автопилоте. Как будто поверхностный уровень меня все еще функционирует, даже когда мои глубинные части воют от страха и отчаяния.

— Я не ошибаюсь. Ты можешь приставить пистолет к моей голове, и Джексон все равно никогда не откроет тебе ворота. Но я бы не хотела оказаться под его прицелом, если бы ты попытаешься провернуть что-то настолько глупое.

Я уверена, что в этом я права, но Кейден просто смеется, так что в мое сознание все равно закрадывается сомнение.

Затем он

отводит руку назад и бьет меня по лицу точно в то же место, куда Джексон ударил его прикладом своей винтовки.

После этого меня одолевают боль и головокружение. Я не теряю сознание, но на какое-то время как будто отключаюсь. Я падаю ничком, и меня удерживает на ногах один мерзкий, вонючий парень. Если бы мои руки не были связаны, я, возможно, смогла бы дотянуться до пистолета в кобуре у него на поясе, но путы слишком крепкие, чтобы я могла их разорвать.

Когда я вижу, как они подтаскивают обмякшее тело Бретта — часть меня плачет внутри при виде его очевидно мертвого тела — и стаскивают с него одежду, я понятия не имею, что происходит. Пока я смутно не осознаю, что Кейден надевает одежду.

Вот тогда я по-настоящему пугаюсь.

Потому что они не так невежественны, как я предполагала, и у них есть очень небольшой шанс заставить наших людей добровольно открыть для них ворота в Новую Гавань

Моя скула пульсирует от боли, но в голове немного прояснилось. Я пытаюсь разработать план. Ответ. Сигнал. Что-нибудь, что сообщило бы об опасности Гейл и тому, кого Джексон послал заменить Бретта у ворот.

Но потом подходит Кейден и заклеивает мне рот скотчем, так что я не могу издать ни звука. Он снова бьет меня, и мир снова становится тусклым и расплывчатым.

Много движения, мало разговоров. Очевидно, они заранее проработали детали этого плана.

Нашим единственным преимуществом здесь является тот факт, что рядом с воротами нет никаких укрытий. Это участок чистой грунтовой дороги, поросший травой. Лес разросся ближе, чем раньше, и группа ведет свои мотоциклы между деревьями, как можно ближе к воротам, оставаясь незамеченной. Но Стае придется преодолеть довольно значительное расстояние от укрытия, прежде чем они смогут добраться до ворот, даже если обман одурачит охранников.

Я продолжаю пытаться продумать детали. Сообразить какой-нибудь план. Но в основном я просто повторяю одно и то же, снова и снова, как молитву.

— Джексон, пожалуйста. Джексон, пожалуйста. Джексон, пожалуйста.

Раньше он, казалось, беспокоился обо мне. Может, он будет ждать меня. Он увидит, что что-то не так. Он не позволит им открыть ворота.

Не успеваю я опомниться, как это происходит. Кейден стаскивает резинку с моего конского хвоста и разрезает путы на моих запястьях. Я не знаю, зачем, пока он не бьет меня кулаком в живот, отчего я падаю вперед. Он обнимает меня рукой, чтобы поддержать. Мои волосы падают мне на лицо.

Я понимаю, почему, когда он идет вперед, увлекая меня за собой.

На нем одежда и шляпа Бретта. И я выгляжу так, словно ранена. Мои волосы закрывают скотч на моем рту. Издалека — и, возможно, даже вблизи — это будет выглядеть так, будто Бретт тащит меня на себе после ранения.

Конечно, они откроют ворота. Они сделают это быстро, чтобы доставить меня внутрь и позаботиться о моих ранах.

Это нелепый план, придуманный бессердечными людьми. Но это действительно может сработать.