Гавань надежды

Десмонд Элли

Она поспешно встала и закрыла окно, но было поздно: комары вились над кроватью стайками. И стоило Дайан лечь, как они принялись за нее всерьез…

Эту схватку Дайан проиграла. Прошло не так уж много времени, прежде чем она в одной ночной сорочке заскочила в смежную спальню, захлопнув за собой дверь с такой поспешностью, будто ее настигала стая голодных волков.

Гейб приподнялся на локте.

– Что случилось?

– Комары! – плачущим голосом протянула Дайан, скребя ногтями искусанную руку. – Я не могу там оставаться! Это невыносимо…

– Ну

и что ты намерена делать? – осторожно спросил Гейб.

Она помолчала, с сомнением поглядывая на него, затем со вздохом произнесла:

– Я… могла бы лечь здесь… на краешке кровати, если ты не возражаешь.

Он сел, спустив ноги на ковер.

– На краешке не получится, солнышко. Ты сама это понимаешь. – Казалось, его голос внезапно охрип.

Перестав чесаться, Дайан вновь взглянула на него.

– Нет?

Гейб покачал головой, затем медленно встал.

– Если мы с тобой окажемся в одной постели, никому из нас не удастся удержаться на краешке.

Глядя, как он приближается к ней – почти полностью обнаженный, сильный, стройный и словно позолоченный лунным светом, – Дайан забыла о том, что ее только что донимал зуд комариных укусов. С каждым шагом Гейба ее решимость любой ценой сохранять достоинство таяла, а дыхание учащалось. То же самое происходило с сердцебиением. В какой-то момент Дайан осознала, что совершенно беззащитна – нет, не перед Гейбом, перед собственными желаниями.

– Ты понимаешь, что произойдет, если мы уляжемся вдвоем? – тихо спросил Гейб.

– Да, – шепнула она.

– И… согласна с этим? – От волнения голос Гейба пресекся.

– Да, – одними губами ответила Дайан.

Гейб преодолел остаток разделявшего их пространства и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.

– Я хочу поцеловать тебя. Можно?

Вместо ответа Дайан встала на цыпочки и сама потянулась к нему. Издав сдавленный, но явно восторженный звук, Гейб обнял ее и нежно прильнул к губам.

Однако поцелуй получился коротким. В действиях Гейба ощущалось нетерпение, которое быстро передалось Дайан. Прервав поцелуй, он подхватил ее на руки и понес к кровати.

Ведь я не собиралась с ним спать! – запоздало мелькнуло в ее мозгу, но эта мысль уже не имела никакого значения: через минуту оба оказались обнаженными и слились в объятиях.

Дайан пылала, но еще больше распалялась под ласками Гейба. Кровь бурлила в ее венах. Никогда еще ей не доводилось испытывать такого сильного желания. Именно сейчас, в эти пронизанные блаженством мгновения, Дайан во всей полноте поняла значение выражения «безумная вспышка страсти».

Позже настал момент, когда, неистово стиснув плечи Гейба, Дайан призывно выкрикнула его имя, и он наконец вошел в нее…

Утром оба проснулись другими людьми. Покидать спальню не хотелось, но нужно было уделить внимание гостям, поэтому, понежившись немного в постели, обменявшись ласками и поцелуями, они привели себя в порядок и спустились вниз.

За завтраком Гейба ждало испытание: Рон взял на себя лидирующую роль, за столом ухаживал за Дайан, то и дело заглядывал ей в глаза

и почти не умолкал. Гейбу же поневоле пришлось развлекать разговорами надменную Патрицию.

Когда с едой было покончено, Рон настоял на том, чтобы сразу отправиться с Дайан в мастерскую и приступить к работе над его кукольным портретом. Собственно, именно это Дайан вчера и обещала, поэтому ей не осталось ничего иного, как только напоследок бросить на Гейба взгляд и подчиниться воле Рона, увлекающего ее под локоток во двор.

Гейб скрипнул зубами, но что он мог поделать? Только стоять и смотреть, как Дайан уводит посторонний человек. Сам же он остался с Патрицией.

Впрочем, та тоже высокомерно выразила желание прогуляться по саду, так что пришлось составить ей компанию.

Часа через два Гейб наконец освободился: Патриция известила его, что теперь пойдет в свою комнату отдыхать. Проводив ее до ведущей на второй этаж лестницы, он поспешил во двор, к мастерской.

Изначально Гейб собирался войти туда и посмотреть, как продвигаются дела, как Дайан работает, однако потом, не дойдя нескольких шагов, остановился в сомнении. Вызвано оно было взрывом смеха, донесшимся из деревянного строения. Смеялись двое – Дайан и Рон. По всей видимости, между ними установилось полное взаимопонимание.

Кажется, они там неплохо проводят время, подумал Гейб, испытав неожиданно сильный укол ревности. После того, что произошло ночью, невыносимо было представить себе Дайан даже просто дружески болтающей с другим мужчиной.

Он так и не вошел в мастерскую. Долго бродил вокруг с мрачным видом, прислушиваясь к обрывкам разговоров и смеху, порой возникавшему внутри. Потом удалился в сад и опустился на скамейку увитой диким виноградом беседки, которую обнаружил, гуляя с Патрицией. В голове у него был полный сумбур.

Остаток дня и ужин прошел для Гейба будто в тумане. Встрепенулся он лишь тогда, когда услышал, что Дайан желает гостям спокойной ночи.

Когда они остались в спальне наедине, Гейб сорвал с нее одежды и, не обращая внимания на ее удивленный взгляд, увлек в постель.

Их интимное общение мало чем напоминало вчерашнее, хотя минувшей ночью обоим казалось, что более сильной вспышки страсти человеку испытать не дано. Сейчас оказалось, что то было лишь прелюдией к нынешнему бурному, исступленному, даже дикому соитию.

Дайан громко стонала в объятиях Гейба, и, осознавая, что в ночной тиши эти пронизанные чувственностью звуки наверняка достигают спальни Рона, тот в глубине души торжествовал…

На следующий день, однако, все повторилось. Рон увел Дайан в мастерскую, а Гейб, избавившись от скучного общества Патриции, направился следом и стал ходить кругами по двору перед мастерской. Ночью он вновь как дикарь набросился на Дайан, словно что-то наверстывая.

Следующим утром все кончилось.

Рон выписал Дайан чек на сумму с тремя нулями и оставил адрес, по которому она должна была выслать готовую куклу. Затем последовало короткое прощание, после чего Рон и Патриция сели в такси и укатили.