Гаунтлгрим

Сальваторе Роберт Энтони

По мере спуска количество падающих камней все увеличивалось. Вдруг тональность песни Валиндры резко изменилась, поскольку один из осколков попал ей в плечо, хотя она, казалось, не заметила этого.

Атрогейт снова остановился. Чуть ниже того места, где находились спутники, были видны несколько каменных мостов, расположенных вокруг лестницы на небольшом расстоянии, и они не пустовали. Ростом с человека, с черным телом, с птичьими ногами и головами, зловещие вороны пробирались по узким проходам легко, быстро и, очевидно, вообще не боясь оступиться и погибнуть в пропасти. Некоторые глядели на непрошеных

гостей и пронзительно галдели, широко разводя руки, открывая взору перепонки от предплечья до ребер, будто бы развитие их конечностей остановилось на промежуточной стадии между крылом птицы и рукой человека.

— Итак, придется принять бой, — сказал Джарлакс. Он ухватился за запястья, и из его волшебных наручей появилось по кинжалу. — Найди слабые места их обороне, Дор’Кри, и уведи их от выступов.

— Подождите, — сказал Далия, прежде чем кто-либо начал действовать. — Они ведь не просто животные?

— Нет, — согласился дроу, — но очень к ним близки.

— Суеверны?

— Думаю, да.

— Стойте здесь, — приказала Далия и с кривой усмешкой подошла к краю ступеньки, набрасывая на голову капюшон волшебного плаща.

Падая, она превратилась в огромного ворона и объявила о себе серией громких криков, которые эхом разнеслись по пещере. Далия пролетела над зловещими воронами и, убедившись, что они не бросают в нее камни, приземлилась в центре одной из групп.

Птицелюди упали ниц и опустили взоры. Эльфийка каркнула снова, более громко, стараясь казаться сердитой, и, судя по всему, ей это удалось — зловещие вороны в ужасе разбежались.

— Идем, — подтолкнул Атрогейта Джарлакс.

И дворф ринулся вперед с такой скоростью, какую только мог себе позволить на этой головокружительной лестнице без перил. Далия летала вокруг них, бросаясь к каждому зловещему ворону, кто осмеливался приблизиться. Пройдя мимо пересекающихся балконов, они оказались на площадке, где Дор’Кри велел дворфу повернуть налево по открытому каменному карнизу.

Наконец спутники добрались до входа в туннель, казавшийся не очень длинным, который вывел их к комплексу древних зданий. Далия все еще летала снаружи, а остальные, едва войдя в пещеру, попали в окружение злобных птицелюдей.

На Атрогейт прыгнули сразу двое, дворф издал боевой клич и заорал: «Ба-ха-ха!» — отбрасывая нападающих в стороны при помощи своих вращающихся кистеней. В запале боя он забыл об осторожности и ворвался в следующий дверной проем, сбивая с ног еще больше зловещих воронов то тут, то там.

— Вон! Вон! Проклятые уроды! — вопил дворф, его ужасные топоры вращались со смертоносной скоростью, перемалывая кости и разбрасывая птицелюдей в разные стороны. — Это место вам не принадлежит!

Джарлакс бежал сразу за Атрогейтом. Его мечи прокладывали дорогу, заставляя зловещих воронов отступать.

Однако птицелюдей было очень много и становилось все больше: из бесчисленных темных дверных проемов вылезали все новые и новые группы.

— Ара… Арабет! — причитала Валиндра. — О, посмотри на меня, Арабет, посмотри! Ты же знаешь, я сильна!

Лич топнула ногой — и всполохи огня разошлись по полу во всех направлениях, не тронув ног дроу и дворфа, чтобы затем подняться кольцом обжигающего огня перед ними. Джарлакс и Атрогейт удивленно отшатнулись, а зловещие

вороны, пронзительно крича, стали разбегаться, их вопли утонули в магической песне лича.

— Ара… Арабет! Ты видела? Боишься? Ара… Арабет!

Далия, все еще в облике огромного ворона, приземлилась напротив группы обгоревших зловещих воронов и карканьем выразила свое неудовольствие.

Птицелюди бежали.

Экспедиция продолжилась.

У второй группы, спускавшейся по винтовой лестнице, не было такой защиты против возбужденных и свирепых птицелюдей, какую могла обеспечить Далия.

Десятки камней летели в культистов Ашмадая и облаченную в красное тейскую волшебницу, которые преследовали Далию.

Воины культа приготовили достойный ответ — защелкали арбалеты, и хотя стрельба велась с порядочного расстояния по движущимся целям, все же многие зловещие вороны завопили от боли, когда арбалетные болты вонзались в их черную плоть. Силора не спешила применять волшебство, пока ситуация не стала критической.

Женщина метнула огненный шар в место схождения мостов, заставляя зловещих воронов отступить, а достигнув карниза, она метнула несколько молний. Щелчок пальцев — и культисты Ашмадая спрыгнули сверху и яростно бросились врукопашную с красными скипетрами в руках.

Бой затягивался, культисты и зловещие вороны несли потери. Силора с основной группой продолжали спускаться, достигнув в конце концов входа в туннель. По пути им попалось несколько убитых птицелюдей и пещера, опаленная огнем. Всякий раз, когда перед ними стоял выбор дальнейшего маршрута, Силора поднимала вверх драгоценный череп и он указывал им след Дор’Кри.

Магический амулет был крепко связан с вампиром, волшебница могла даже ощутить, как далеко находится их проводник.

Она приложила палец к кривящимся губам, напоминая нетерпеливым культистам Ашмадая о необходимости сохранять тишину. Группа двинулась дальше.

Пройдя несколько сломанных дверей и под низкой аркой, пятеро авантюристов наткнулись на останки различных существ, большинство из которых были зловещими воронами. Оглядев длинный, укрепленный колоннами коридор, они заметили призраков Гаунтлгрима, наблюдающих за чужаками.

В другом конце коридора виднелась еще одна арка, и через опущенную решетку веяло жаром печей. Из-за призраков Атрогейт вынужден был двигаться первым. Остальные старались держаться ближе к нему, настороженно наблюдая за призраками, следующими за ними по пятам.

Но присутствие дворфа Делзун вновь помогло им.

Путники не нашли механизма, поднимающего решетку, поэтому Атрогейт прочел свое стихотворение в третий раз.

Ничего не произошло.

Прежде чем Джарлакс или Далия смогли предложить какое-то решение, дворф заворчал и прислонился к решетке, вцепившись в перекладину обеими руками. Он ясно видел цель своей экспедиции: печи и штамповочные прессы, а также легендарную Кузню Гаунтлгрима. Он протиснул голову через решетку, каждой клеточкой лица впитывая жар величественного горна, и этот жар согревал сердце старого дворфа.