Гать
Шрифт:
Впрочем, кому вообще тут есть дело до чужих тропок да неведомых целей. Излишне интересоваться чужими делами на болотах было не принято, как говорят в таких случаях: меньше знаешь — лучше спишь.
Да и то сказать, кому какое дело, что задумал случайный прохожий, да что тащит в тяжком кофре, пускай тот и подозрительно погрюкивает у каждой встречной коряги. Человек на вид свойский, деловой — не оглядывается по сторонам, голову в плечи не вжимает, шагает уверенно, и дорогу явно знает, а что картуз с затылка на лоб — так то в защиту от климатической сырости.
Погода здесь гляди какая, что ни день так снова морось, жирные холодные капли
А с другой стороны поглядеть, так и вовсе неясно, что тут на тропке досужему взгляду и поделать. До ближайшего жилья — поди час ходу, дорог на болотах так и так — исключительно вдоль горных отрогов да на приличной высоте проложены те дороги. Так и вьются змеями серпантинов, а сюда вниз никто по доброй воле не пойдет, грибов же здесь собирать как-то не принято, это уж кто знает, чего так.
В общем, по всему выходило, что случайный прохожий был здесь ничуть не случаен, явно рассчитывая с одной стороны на гарантированного уединение, с другой же стороны выглядел он человеком занятым и не склонным к пустому моциону, потому наверняка шел по каким-то нарочным делам. И баул свой тяжкий волок тоже не со скуки.
— Ох, м-мать, — вырвалось у прохожего, только зубы клацнули. Коряги тут торчали из-под земли гнилые да трухлявые, а все одно как подвернешь на такой лодыжку — поди ходи потом полгода с шиной, если в подобном виде вообще сподручно ходить, не ковыляя.
Пришлось валить вещмешок на янтарный мох, устилающий тропинку, да присаживаться на корты, утирая пот, отдыхать. Только носом в землю полететь тут не хватало.
Отсюда, снизу, к слову сказать, болота смотрятся куда как в выгодном свете. Валежник мерцает в полумраке, светлячки холодными искрами по стволам шастают, болотная лебеда красиво искрится туманной росой, многоножка в такт шагает — левой, правой, как только такая туча ног ни разу не споткнется, такт не пропустит. Хорошо смазанным самодостаточным механизмом выгладит мир отсюда, от корней. Будто ничего с ним особенного и не случилось, будто пребывал он таковым с самых дней творения.
Вздохнув отчего-то, прохожий решительным образом поднялся и потопал по своим делам, благо тут идти-то оставалось всего ничего, пара извивов тропинки и вот уже кустистая хмарь перед ним расступилась, открывая взору картину побулькивающего ничто.
Нездешние именно таким образом болота во многом и представляют себе, по картинам да литографиям, особенно кто тут никогда и не бывал, быть может, лишь мечтая, а может, даже и не мечтая здесь когда-нибудь побывать самолично.
Медлительные туманные вихри, попирающие водную гладь своими свитыми в тугие канаты слоновьими хоботами. Призрачные силуэты цапель, выхаживающих на безразмерных ходулях вдоль зарослей рогоза. Тонкие ножки водомерок, широко чертящих свои беговые дорожки вдоль маслянисто блестящей пленки зеленой стоячей воды. Чуть светлеющее гало молочных небес, немудряще раскрашенное низкими пятнами туч, что цепляют редкие кроны произрастающей здесь повсеместно черной ольхи.
И тот непередаваемый звуковой фон, что не передашь никакими визуальными образами.
Кряканье селезня, писк кулика, уханье болотной совы, скрипение припрятавшейся под корягу камышовой жабы, здесь воздух, казалось, был таким же густым, как эта болотная жижа под ногами. Густым и насыщенным — если тот непрерывный гомон, что здесь набивался случайному прохожему в уши, и мог
Да, тропинка немудрящим образом упиралась в берега уходящей в туман разлитой болотной трясины, да тут же и заканчивалась, обрываясь у крошечной черной запруды два на два метра, отчего-то расчищенной от ряски и тины, но оттого кажущейся еще более бездонной.
Впрочем, прохожего это откровение ничуть не смутило, поскольку он тут же, у самого берега деловито покидал свой скарб на невесть откуда случившийся здесь настил из пары гнилых досок, сам же скинул сапоги и принялся размашистыми движениями раздеваться.
При этом, необходимо отметить, заядлым любителем нордического моржевания он отнюдь не выглядел. Круглые очки в тонкой оправе, седоватый ежик коротких волос плюс полное отсутствие усов и бороды, положенное любителям наследие викингов в любую эпоху, а также миролюбивое выражение круглого лица делали прохожего больше походящим на образ банковского клерка, привыкшего целыми днями гасить векселя, но никак не шататься голым в болотных дебрях. Однако вот же прохожий сперва поскидывал с себя все до исподнего (надев также зачем-то на ноги тесные черные непромокаемые гольфы), но оставив при этом на лысоватой голове круглую вязаную шапочку, затем ловкими движениями покрыл себя со всех сторон (включая гольфы и шапочку) серебристым тальком и лишь после полез в кофр за грюкающим содержимым, выворачивая, наконец, его загадочное нутро.
Сначала показались на свет болотного цвета складки плотной прорезиненной ткани, такой даже на вид тяжелой, что ее наслоения громоздились на сырых досках скользкими щупальцами неведомого морского спрута, жаждущего поглотить под своей елозящей массой все свободное пространство. Поглотить и надолго застыть, переваривая.
Далее в болотную жижу пятками вверх были воткнуты два широких, как весла каяка, весла черных жестких лопатообразных ласт.
Ну и наконец в качестве финала представления прохожий осторожно потащил на себя из глубин кофра неподъемной тяжести полую латунную сферу с двумя широкими круглыми прорезями, окаймляемыми блескучим металлом резьбы.
Теперь становилось понятно, отчего тропинка обрывалась на самом берегу без малейших признаков пристани или же иного перевоза. Прохожий оказался достаточно безумен, чтобы собраться нырять.
Впрочем, проделывал он этот сумасшедший фокус явно не впервые, иначе откуда здесь могли загодя объявиться попрятанные невесть как компактный дизельный насос и многократно перекрашенная облезлой масляной краской в серый цвет спарка десятилитровых баллонов. Минута-другая, и множество трубочек, вентилей, кранов, переходных муфт, дросселей и клапанов были собраны ловкими руками прохожего воедино, после чего затарахтели-заквакали, чихая едким дымом, но заставляя дрожащие стрелки манометров понемногу ползти вверх. Дело пошло.
Покуда баллоны набивались, прохожий занялся водолазным костюмом. Тут снаружи промаслить, там обработать дополнительно изнутри тальком, здесь подтянуть, там подкрутить, и вот уже прорезиненные гольфы ловко скользнули внутрь неживого моллюска, что поглотил своего хозяина одним глотком как есть — только шапочка наружу торчать осталась.
«Тра-та-та», напоследок прочихался компрессор и застыл, пока болотный туман вокруг деловито растворял в своих густых глубинах остатки дизельной копоти. Подготовка к погружению была завершена.