Гать
Шрифт:
— Ни одного, — ответил он, — ни следов горелых фейерверков, ни даже запаха пороха не осталось. Все было чисто и аккуратно, как будто ничего не происходило. И так случалось ночь за ночью.
— Тогда как вы объясняете эти странные явления? — продолжал допытываться доктор.
— Единственным объяснением, которое я могу предложить, — сказал сыщик, глядя на Волонтира своими проницательными глазами, — является то, что все эти люди видели не фейерверки, а нечто совсем другое.
— Что же это такое? — спросил доктор, чувствуя,
— Это мы узнаем, как только мы посетим лендлорда, — ответил Штефан, загадочно, — я позвоню и договорюсь с ним о встрече на сегодняшний вечер. Пока же у меня нет никаких строгих подозрений, только сплошные догадки, но поверьте мне, доктор, это будет удивительное приключение.
С этими словами знаменитый сыщик широким шагом направился домой, доктор едва за ним поспевал, охая от подагрической боли в коленях, это до сих пор сказывались последствия полугодичной командировки на первую линию, в сырых окопах даже полевому врачу приходится не сладко.
Впрочем, спешка оказалась вполне напрасной — дома Штефан тут же заперся в своем кабинете и долгих полчаса оттуда не выходил. Приложив ухо к двери, доктор слышал лишь неразборчивые голоса в трубке и короткие фразы Холману, он всегда так общался по телефону — скорее раздавая четкие инструкции, нежели поддерживая вежливый разговор о погоде. Полный сомнений Волонтир, пожав плечами, направился в свою комнату и взялся там за чтение свежего номера журнала «Медицинский обзор». В результате он был так увлечен статьей о новых методах лечения ревматизма, что пропустил приближающийся скрип половиц:
— Доктор, вы идете?
Удивительно, как преобразился Штефан. На нем вместо привычного сюртука был надет морского кроя непромокаемый реглан из брезентовой ткани, из-под которого выглядывали высокие болотные сапоги.
— Куда это вы так вырядились, Холману? — спросил Волонтир, не скрывая своего удивления.
— На болота, доктор, на болота, — ответил Штефан, тотчас взяв компаньона под руку и увлекая его к двери, — там нас ждет самое интересное развитие нашего дела о видениях и фейерверках.
— Конечно, конечно, — согласился Волонтир, тоже накидывая подходящий для подобного вояжа просторный макинтош с дырочками в районе подмышек, — но разве наше дело имеет какое-то отношение к болотам?
— Всё имеет отношение к болотам, доктор, буквально всё, — загадочно произнес Штефан, — вы увидите сами, когда мы доберемся до места. И поспешите, я уверен, что мы стоим на пороге великого открытия, которое перевернет все наши представления о природе и человеке.
— Вы говорите так, будто твердо знаете, что нас там ждет, — заметил доктор, — разве вы не говорили, что у вас нет никаких подозрений или догадок?
— Я говорил правду, доктор, — ответил Штефан, — у меня нет никаких подозрений. Но у меня вскоре будут не просто догадки, но железные улики. И я готов продемонстрировать
— Ладно, Холману, — сказал доктор Волонтир, — я полагаюсь на вас. Но вы должны признать, что это все очень странно и загадочно.
— Странно и загадочно — это мое любимое сочетание, доктор, — сказал Штефан, улыбнувшись, — и я надеюсь, что оно понравится и вам. А вот и наше такси! Пойдемте, доктор, поторопимся. Нам не стоит терять времени. На болотах нас ждет нечто удивительное и ужасное.
Вот всякого ужасного доктор с некоторых пор предпочитал избегать, в окопах ему хватило подобных зрелищ. Впрочем, поздно жалеть, если уж связался со Штефаном, представлялось разумным следовать за ним до конца.
По прибытии к чугунным воротам коттеджного поселка их уже встречал самолично владелец. Лендлорд оказался лысоватым мужчиной невысокого роста средних лет, настолько невыразительным, что доктор Волонтир поневоле погрузился в любимую игру Холману — попытался угадать, что за биография скрывалась за этой блеклой внешностью.
Вмятина на безымянном пальце — след от обручального кольца, значит, вдовец, а скорее всего в недавнем разводе; слишком тщательно начищенные для такой погоды ботинки, явно лучшие в гардеробе лендлорда фланелевые брюки от «Берберри», плюс плохо скрываемое выражение недовольства на лице у встречающего и манера каждые пару секунд доставать из жилетного кармана часы. Доктор машинально отреагировал на все увиденное:
— Я вижу, что вы спешите на свидание, мы постараемся вас не задерживать, просто проводите нас туда, где ваши постояльцы видели эти загадочные сполохи последний раз.
Распахнутые глаза лендлорда были ему достаточной наградой — он наверняка угадал. Пока же они направлялись к тому самому парку из рассказов очевидцев, Штефан успел многозначительно толкнуть доктора в бок локтем и шепнуть «молодец, доктор, хоть вы всё и напутали, но это и к лучшему, он вообще-то вполне еще женат и не хотел бы разглашения, так что теперь он нам точно расскажет все, что мы попросим». Волонтир смущенно потупился, вечно его Холману обыгрывает, в чтении людей ему не было равных.
А вот и искомый парк, если этот бурелом мог претендовать на столь громкое имя, хмыкнул себе под нос доктор, владельцам близлежащих участков под застройку следовало бы давно заняться расчисткой этого жутковатого места. Бурелом как попало разросшегося подлеска, груды лежалых листьев под ногами, тут и там упавшие поперек бывших тропинок изломанные ветви валежника — неудивительно, что тут ночами творится невесть что.
— Господа, мы на месте, — провозгласил лендлорд, нервно покручивая рыжие усы, — я же говорил вам по телефону, никаких следов, можете сами убедиться.