Гаситель
Шрифт:
— Откройте!!
— Тебе чего надо? — выглянул уже знакомый мужик. Иванка слышала, что его называли Привратником.
— Где Айнар?
— Кто?..
— Айнар! Длинный такой тесхенец! — Иванка замахала руками.
— Не помню никакого тесхенца. Вали отсюда, дура, — и он дернул дверь на себя, чтобы захлопнуть. Иванка прищурилась.
— Да? — она подняла с мостовой кинжал. Просто чудо, что его никто не подобрал раньше, но тот удачно угодил в кучу мусора — очисток, скорлупы, обрезков кожи. — Точно?
Кинжалом она ткнула в сторону
Однако Привратник почему-то побледнел.
— Убирайся!
— Стой, Барри.
Рядом с мужчиной появилась женщина — белесая, с рыбьими глазами. Отец всегда в чужаков плевался, доставалось каждому, кто не глеорец. Про уроженку Кьеннингара он сказал бы, что у них вместо крови талый снег, вместо сердца — гнилые рыбьи потроха.
Впрочем, женщина смотрела на Барри с неприязнью, а на Иванку — напротив, с сочувствием.
— Забудь про него, — сквозь зубы выговорила она. — Забудь.
— Что…
— Его забрали туда.
Иванка проследила за ее взглядом, и снова под ступнями хрустели кости, кости-пепел, и она зажала себе рот рукой, чтобы на заорать. Она все-таки всхлипнула, рядом заскулила все та же шавка.
Взгляд женщины был устремлен в сторону Пылающего Шпиля.
Могро разлегся перед Иванкой: огромный город, люди по-прежнему толпились, не обращая никакого внимания не девчонку. Могро будто предлагал: попробуй, найди своего приятеля, которому достало ума связаться со Светочами — и если еще осталось от него хоть горсть пепла, авось, тебе ее выдадут. Приятным подарком к хрустящим костям твоих родителей, братьев и сестры. Маленький череп остался почти не поврежденным.
Иванка хмуро взирала в сторону Шпиля. Он жег глаза.
Пылающий Шпиль, свет во тьме. Даже ночью Могро ярко освещен им, потому что во мгле творят Искры.
Черно-белая шавка заскулила и села рядом.
— Опять ты.
— Гав, — ответила шавка.
— Ты еще заяви, мол, говорящая и умеешь пробираться везде и всюду, — фыркнула Иванка.
Собачонка чесала за ухом.
— Ну, я так и думала.
Впрочем, она порылась в карманах и достала зачерствевшую хлебную корку, которую кинула псине. Та сожрала угощение на лету, а потом снова побежала за Иванкой.
«У меня есть кинжал и… и все».
Они с Айнаром путешествовали налегке. Из всех вещей — его, Айнара, саквояж, который сейчас неизвестно где. То ли Светочи себе забрали, то ли Гильдия прикарманила, словно последнее ворье.
Иванка одна в городе. Против Светочей.
Она остановилась посреди широкой улицы. Она засмеялась и заплакала одновременно, а позади громыхала телега, запряженная четверкой лошадей. Иванка не хотела уходить с дороги.
Все, кого она знала и любила, мертвы.
Даже Айнар. Нельзя выжить после того, как тебя забрали Светочи в Пылающий Шпиль.
Зато она может просто остаться на месте — девчонка без роду-племени, никто не заплачет, не похоронит. Шавка сожрет
Минутная слабость сменилась злостью. Иванка шмыгнула вправо, пропуская карету, еще и собрала комок подернутой розовой пленкой грязи и метко запустила вслед — грязь впечаталась в лощеный золоченый бок кареты, что перевозила если не Светоча, то кого-нибудь из высших гильдейских чинов.
Иванка захихикала. Ей в голову пришла дурацкая идея, которая блеснула звездочкой в туманную ночь. Она побежала в сторону Шпиля, надеясь приметить хотя бы еще одну достаточно богато украшенную карету, и та не заставила себя ждать — в нескольких кварталах от центра города, среди роскошных особняков, заборы которых сплошь сияли Искрами, она заметила резной фаэтон, словно созданный из крыльев бабочек и полупрозрачных костей нерожденных младенцев; пассажира внутри разглядеть не получалось, но это не имело никакого значения. Иванка снова достала припасенный ком грязи из картофельной шелухи, мокрой гнили гнилых помидоров — по руке ползали даже червяки, но она была крестьянской девчонкой, которую не напугать червяками и гнилыми овощами. Окно фаэтона казалось удачно приоткрытым. Иванка замахнулась, и…
— Не делай этого.
Кто-то коснулся плеча. Ком грязи бесславно плюхнулся о чистую, словно языком вылизанную, мостовую.
Иванка обернулась, выставив вместо вонючего оружия настоящий кинжал.
Она увидела девушку чуть постарше себя, очень белокожую, светловолосую и светлоглазую, настолько, что это вызывало какую-то неприязнь. «Мышь белая», — пронеслось в голове у Иванки, а вслух она сказала:
— Ты кто?
— Зоэ Кейпер. Меня Айнар Венегас вытащил из Орона — то есть, вообще-то это я ему помогла, у нашего Техника прискорбная привычка влипать в неприятности гораздо чаще, чем всем бы хотелось. Ты уж его прости: он не совсем из этого мира, страдает от раздвоения личности, и…
— Че?
Иванка толкнула белесую девчонку к одному из шикарных заборов. Тот был каменным, с золотыми прожилками, над головой красиво перемигивались лиловым, оранжевым и белым Искры.
— Че?!
— Тихо, тихо. Кинжал-то убери.
Зоэ подняла руки. Она была одета по-мальчишески: вместо платья или юбки с рубахой штаны, и вообще, если бы не длинные волосы, Иванка признала бы в ней скорее парня.
— Айнар тебе рассказывал про город Орон?
— Ну, — промычала коровой Иванка, злясь на себя же за тупость. — И чего?
— Ничего, — передразнила в тон ей Зоэ. — Ох, боги, Гарат меня предупреждала, что с тобой будет сложно, и все-таки… Итак! Давай начнем сначала. Только не посреди улицы. Здесь неподалеку… — она замялась. — Вроде была таверна. Пойми, я тоже не знаток столицы. Всю жизнь прожила в Ороне. Гарат меня подготовила помочь тебе — вернее, Айнару, но и тебе тоже, но…
— Ты много болтаешь.
— Верно, — неожиданного легко согласилась Зоэ Кейпер. — Поэтому и зову в таверну. Отдохнем, выпьем, поужинаем, заночуем.