Гас

Холден Ким

– Тебе не нужна сигарета, – повторяю я.

– Я знаю. Adios[20].

– Пока.

Четверг, 18 января (Гас)

Я звоню Скаут каждый день. Она удерживает меня в реальности, потому что то, что мы творим в студии – нереально, в хорошем смысле этого слова. Я смотрю на этот альбом по-другому. Первый мы записывали, не имея представления о том, что делаем. Мы полностью доверились МДИЖ и позволяли ему вести себя. В этот раз, это делаю я.

Нет,

я все еще полагаюсь на его мнение, но видение альбома – мое.

Она отвечает на третьем гудке.

– Привет, Гас. – У меня останавливается сердце, каждый раз, когда я слышу ее голос. Скаут улыбается. Улыбкой, рожденной не возбуждением и восхищением, а удовольствием. Мне она нравится больше всего.

– Что сегодня происходит в резиденции Хоторнов? – На часах десять вечера, поэтому Скаут, скорее всего, готовится лечь спать.

– Я готовлю печенье с арахисовым маслом.

Мой рот наполняется слюной.

– Ммм… Мне бы хотелось поесть печенье с арахисовым маслом.

– Знаю. Они для тебя. Их скоро доставят.

– Тебе стоило бы доставить их самой. Я не прочь отведать вас обоих. Мой аппетит вырос до невероятных размеров и, кажется, прошли недели с тех пор, как его… удовлетворяли. – Скаут всегда немного стесняется, когда я упоминаю о сексе в телефонном разговоре. Это так мило. Поэтому, я постоянно это делаю. Ну еще из-за надежды, что она в конце концов расслабиться и тоже станет шутить на эту тему.

На другом конце трубке воцаряется молчание.

– Скаут, ты слушаешь?

– Слушаю. Просто пытаюсь решить, что делать: закончить готовить печенье или пойти в свою комнату и удовлетворить себя.

Что она только что сказала?

– Ты можешь повторить это еще раз… пожалуйста?

– Ты слышал меня, – улыбаясь, отвечает она.

– Может да, а может – нет. Мне нужно еще раз услышать, чтобы быть уверенным.

– Я сказала, что подумываю пойти в свою комнату, снять трусики и удовлетворить себя.

Черт возьми. Я возбужден. Очень сильно возбуждён.

– Господи Иисусе, продолжай.

– Я думаю о тебе. О нас. Как хорошо мне было, когда ты был внутри. Это заводит меня. Иногда мне нужна разрядка. Вот как сейчас.

– Черт, – говорю я себе под нос, закрывая дверь в спальню и расстегивая шорты. – Пожалуйста, скажи, что ты в своей комнате? Скажи, что лежишь на кровати?

– Мне нужен этот образ, потому что сейчас кое-что произойдет.

– Ты хочешь, чтобы я лежала на ней?

– Да. Черт, да. – Я уже стащил с себя шорты и плавки и теперь лежу на кровати, держа член в руке.

– А ты где? – Она учащенно дышит. Едва уловимо, но я слышу.

– Лежу в кровати.

– Дотрагиваешься до себя? – Черт, в ее голосе нет ни капли застенчивости.

Я вздыхаю, потому что делаю куда большее.

– Гас, я хочу, чтобы ты почувствовал насколько я «мокренькая».

– Скаут,

ты меня, блин, убиваешь.

Кто знал, что эта девушка может быть такой испорченной.

– Я готова.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – Я уже погрузился в эту маленькую фантазию на сто и один процент.

Неожиданно раздается звонок в дверь. Я определенно не стану отрываться от такого. Кроме меня в квартире больше никого нет и тому, кто стоит у двери придется просто убираться. Секс по телефону – вот, кто сейчас хозяин положения.

– Ты не ответила мне, Скаут. Как насчет инструкций?

Вновь раздается звонок в дверь

Жду ее ответа, сконцентрировавшись на удовольствии и своей руке. Я в любой момент готов взорваться. Наплевать, если придется все стирать. Я не стану убирать телефон от уха, чтобы найти на полу нижнее белье.

Кто-то снова звонит в дверь.

– Боже мой! Я вот- вот кончу; проваливайте! – кричу я.

– Ты разговариваешь со мной? – спрашивает Скаут. Судя по ее голосу, она нисколько не обижена, а чертовски возбуждена.

– С тобой? Боже, нет. Кто-то трезвонит в дверь и ни в какую не желает уходить. Полагаю, он не в курсе, что я сейчас дрочу, разговаривая по телефону с сексуальной женщиной.

– Открой дверь, Гас, – довольно категорично произносит Скаут.

Да ни в жизнь.

– Черт, нет. Продолжай говорить.

– Послушай меня. Я ехала два с половиной часа. Думала о тебе весь день. Думала о сексе с тобой весь день. Я настолько возбуждена, что не могу думать ни о чем, кроме того, что ты хочешь со мной сделать. На мне только платье, трусики я сняла еще в машине и положила в сумку. Пожалуйста, дай мне войти, иначе я начну самоудовлетворяться под твоей дверью.

Я замираю на секунду, а потом отключаюсь, выпрыгиваю из кровати и голый несусь к входной двери. Повозившись с замком – потому что руки не хотят понимать сигналов, посылаемых им сосредоточившимся на сексе мозгом – я распахиваю дверь. И, черт возьми, она здесь. Стоит передо мной в маленьком черном платье без рукавов, с сумочкой в одной руке и гигантским пакетом с печеньем в другой. Я готов всю ее съесть.

– Милое платье. Выглядишь невероятно, – говорю я, не отводя взгляд от обнаженных плеч.

– Спасибо. – Она пялится на мои бедра и ухмыляется. А потом поднимает пакет и, продолжая смотреть на мои причиндалы, произносит:

– Я принесла печенье.

Я протягиваю руку и выхватываю его.

– Спасибо, Скаут. Наверное, тебе стоит зайти внутрь, пока соседи не увидели меня и не вызвали копов.

Она, даже не сомневаясь, заходит в квартиру.

Как только за ней закрывается дверь, она бросает на пол сумку, а я печенье. Ее губы накрывают мои, или мои ее – не уверен, кто делает это первым. Я не могу насытиться этим ртом и губами.