Гас

Холден Ким

— Гас?

— Да? — Голос, погруженный в эмоции взаимного притяжения, звучит слабо и глухо.

— Я хочу , чтобы ты поцеловал меня. — Н и разу не слышал, чтобы ее голос был так пронизан страстью. Меня охватывает зависть к каждому, чьи уши слышали его до меня.

Н икогда в жизни я не хотел ничего бо льшего. Вытащив из нее пальцы, сдвигаюсь, чтобы она могла перевернут ься на спину. Подперев голову, скольжу

взглядом по ее телу.

— Ты такая красивая. — Слова прозвучали так тихо, что я даже не уверен, слышала ли она их.

Но легкая улыбка на ее лице, говорит, что "да".

Черт, я мечтал об этом целую вечность. Целовать Опти. Пока она лежит на спине, я приподнимаюсь и ложусь сверху, беру ее лицо в свои руки и благодарю Бога за то, что вот-вот произойдет.

А потом закрываю глаза и опускаю свои губы на ее. Этот поцелуй не похож ни на один из тех, что были в моей жизни. Перед глазами самым настоящим образом взрываются фейерверки. Я люблю эту девушку. Люблю каждую ее клеточку. Но что я люблю больше всего сейчас, — это целовать ее. Как она встречает каждое движение моего языка своим. Как подхватывает темп и глубину, которые я задаю.

После нескольких минут поцелуев я так возбужден, что даже ничего не вижу перед собой. Все мое тело поет. Я хватаюсь за ворот майки и тяну ее вверх, спрашивая между лихорадочными поцелуями: "Снимаем?"

Она, практически не дыша, отвечает: "Да".

Как только майка становится историей, у меня возникает одно желание — почувствовать ее к ожу своей. Скатившись с Опти, перетягиваю ее, и она опускается на меня всем своим весом, обхватывая коленями по бокам. Я еще больше возбуждаюсь от этой сцены, если это вообще возможно. Ее соски трутся о мою грудь, отчего каждый нерв во всем теле напрягается и кричит от бешеного наслаждения. Я притягиваю Опти и снова завладеваю ее ртом. Это глубокий и очень требовательный поцелуй. Она тоже этого хочет. Ее тело трется о мое, я просовываю руку и приспускаю боксеры, чтобы обнажился член. Еще один барьер уничтожен. Потом перемещаю руку на спину и ласкаю ее пальцами, пытаясь мысленно заставить себя сбавить обороты. Последние несколько минут я был не в себе, а мне хочется помнить каждую секунду происходящего. Каждую деталь. У меня только один шанс. Я это знаю и хочу, чтобы все было идеально. Она осыпает поцелуями мою шею и спускается к груди, чередуя нежные, восхитительные движения губ жгучими, игривыми укусами и сексуальными, мучительно-дразнящими касаниями языка. В эйфории от ее действий, я скольжу рукой вниз по спине, опускаю на ее трусики, сдвигаю тонкую ткань в сторону и начинаю ввод ить в ее лоно средний палец. Б ольше не могу терпеть. Я должен снять эт и чертовы вещи. Обоими руками хватаюсь за резинку ее трусиков, то же самое одновременно делает и она. Не зря говорят, что великие умы мыслят одинаково. Опти встает, чтобы их снять, и я твердо намерен последовать ее примеру пока... не замечаю, как она просовывает большие пальцы под ткань и танцующими, плавными движениями стягивает eё вниз. Я полностью парализован видом обнаженной женщины, стоящей надо мной.

Она переступает через трусики, и я г оворю: "Не двигайся".

— Что? — тихо спрашивает она.

— Я просто хочу посмотреть на тебя.

В нимательно изучаю ее тело в последний раз, а потом мы встречаемся взглядами, наполненными нуждой и желанием. Я сбрасываю боксеры, а она встает на колени и упирается руками по обе стороны от моей головы. Опти целует меня, и я понимаю, что мы оба готовы.

—

Опти, если мы хотим это сделать, то мне нужно взять презерватив. — Она хочет. Я вижу это по ее лицу, но все же должен дать ей возможность одуматься.

Она берет меня в свою руку. Первый раз она дотрагивается до меня там.

— Черт, Опти. Только не убирай.

— Никогда? — с чертиками в глазах спрашивает она.

— Никогда-никогда, — отвечаю я.

— Я не могу забеременеть, Гас, помнишь об этом?

— Но...— Черт, если она предлагает то, о чем я думаю...

— А ты с кем-нибудь был без презерватива?

Она предлагает именно это. Я качаю головой.

— Нет. Никогда.

— И я тоже. Если ты хочешь с ним, то... — Ее голос замолкает, она просто смотрит на меня несколько секунд, а потом продолжает. — Но если ты не против...

— Я не против. — Я, черт возьми, совсем не против.

Она взглядом дает мне отмашку.

Я киваю, глядя на нее с умоляющим выражением лица.

Все еще держа меня в руке, она направляет член в свое истекающее соками лоно и опускается на него.

Я теряю разум, когда он проскальзывает внутрь, и она плотно обхватывает меня. Никогда не чувствовал ничего подобного. Никаких барьеров, просто ощущение влажной теплой кожи. Вот это близость. Теперь я это понимаю.

О бхватываю ее бедра руками и направляю их вверх и вниз, вперед и назад. Мы двигаемся в унисон, я не могу отвести глаз от ее тела, сидящего на мне. Двигающегося на мне. Она чертовски сексуальна.

Прижимая Опти ближе, переворачиваю нас, устраиваюсь между ее ног, кончиком языка провожу по ложбинке между ее грудей, медленно поднимаюсь выше, нежно засасываю основание шеи и начинаю двигать бедрами. На каждый мой толчок она отвечает своим. Я знал, что Опти изящна и грациозна. Я наблюдал, как она катается на серфе. Я видел, как она танцует и играет на скрипке. Но ничего из этого не сравнится с тем, что она делает сейчас подо мной.

Что она делает со мной? Это завораживает. Я не могу отвести от нее глаз.

Мне хочется большего. Б еру ее колено и сгибаю его так, что бы можно было войти глубже. В ответ на это она вскрикивает.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Да, — довольно вздыхает она.

Черт. Мои толчки становятся быстрее, мы оба уже готовы. Я это чувствую. Она стонет, сжимаясь вокруг меня, а я добровольно, с жадностью, до последней капли отдаю ей каждую частичку своего желания и каждую унцию своей страсти.

Мои губы находят ее, и она отвечает так, как будто нас ждет конца света. Этот поцелуй — предвестник эйфорического взрыва.

А потом Опти сотрясает оргазм и это самое прекрасное, что я видел в своей жизни. Я извергаюсь вместе с ней.

— Люблю тебя, — задыхаясь, произношу я.

Опти тяжело дышит и улыбается, застенчиво закусив нижнюю губу. Она выглядит уставшей.

Я целую ее в кончик носа и скатываюсь на кровать. А потом мы долго пристально смотрим друг другу в глаза. И даже, когда проходит стеснение, не произноси м ни слова. Думаю, мы оба пытаемся осознать произошедшее. Я стараюсь зафиксировать в памяти каждую минуту, так как в глубине души знаю, что этого больше не произойдет. Мне просто преподнесли подарок. И я буду хранить его всю оставшуюся жизнь.