Гарро i—ix
Шрифт:
(Гарро): “Этого никогда не произойдет”.
(Рубио): “Вот именно. Теперь показывай дорогу”.
(Кербер): “Предатели. Они вернулись. Идите, найдите меня, о, и вы сразитесь со мной!”
Гарро первым вошел в обвалившуюся базилику, держа перед собой свой силовой меч Вольнолюбец. Его прищуренные глаза шарили по теням среди разрушенной каменной кладки. Здесь и там бездонные черные провалы уходили вниз в пространства под массивным зданием, туда, где подуровни обрушились один на другой. Тщательно выбирая места, куда
(Гарро): “Ауспик дает путаные показания. Металл в руинах сбивает сенсоры. Рубио, у тебя что-нибудь есть?”
(Рубио): “В этом месте есть призраки. Радуйся, что ты их не слышишь”.
(Гарро): “Что они говорят?”
(Рубио): “Что говорят все призраки? Они хотят отмщения”.
Какое-то время Гарро изучал другого воина. Он не был уверен, говорит ли псайкер правду или поддразнивает его. Он решил не педалировать вопрос. Отворачиваясь, он заметил среди сломанных балок и потрескавшихся опор силуэт явно человеческих очертаний. Гарро узнал знакомые формы боевых доспехов модели Максимус. Он поднял меч и шагнул вперед.
(Гарро): “Ты, поднимись и встань перед нами!”
(Рубио): “Если бы он это сделал, Гарро, это был бы кошмар. Душа покинула его. Он уже давно мертв”.
Боевой капитан понял, что псайкер прав. Теперь он был ближе и мог видеть, что то, что казалось склоненной головой, на самом деле было неровным обрубком шеи. Он отвел взгляд, на лице появилось отвращение. Это было не то состояние, в котором Астартес должен остаться в памяти других.
Пока Рубио осматривался, копаясь в заваленных мрачных углах зала, Гарро исследовал поврежденную броню. Он увидел отметки от выстрелов и предательские зарубки, оставленные острием силового клинка.
(Гарро): “Символика. Под пылью видны цвета и эмблема. Этот воин был капитаном Шестнадцатого Легиона”.
(Рубио): “Шестнадцатый. Легион Хоруса…”
Слова Рубио внезапно заглушил отвратительный кошмар в плаще, выскочивший из-под хлама у его ног. Не дав и мгновения, чтобы отреагировать, на него обрушился рычащий цепной клинок. Он подставил под него наруч, и керамит встретился с вольфрамом в фонтане искр. Перед глазами Рубио мелькнуло хмурое яростное лицо, и дикая атака возобновилась. На его голову обрушилось навершие рукояти цепного меча, дробя кость и разбивая псионический кристалл. Он пошатнулся и попытался восстановить равновесие, но атака была сумасшедшей по своему натиску. Он смутно сознавал, что Гарро спешит на помощь, но его противник захохотал и выхватил из лохмотьев своего плаща какой-то предмет.
(Гарро): “Крак-граната!”
(Кербер): “Может скоро достаться вам, предательские ублюдки!”
Воин в плаще сбил Рубио с ног и, развернувшись к ним спиной, помчался к обрушенному входу. Одним плавным движением Гарро подхватил гранату с того места, где она упала, и изо всех своих сил забросил ее в черные глубины ближайшей воронки.
(Гарро): “Беги, чтоб тебя!”
И наконец, после месяцев медленного обветшания, базилика была разрушена окончательно. Последний выброс черной пыли, всколыхнув воздух, опал в бездну, с грохотом разверзшуюся под ней. Земля поглотила руины,
(Варрен): “Трон и кровь! Гарро, Рубио, слышите меня?”
В бусине вокса в ухе Варрена звучал лишь треск статики. Когда гигантское облако пыли окутало лагерь выживших, который он караулил, он перевел взгляд на болтер в своей руке.
(Варрен): “Эй, вы! Все пригнитесь! Закройте лица и не двигайтесь”.
(Аркуди): “Мы их предупреждали. Зверь идет!”
(Варрен): “Замолчи, старик! Оставайся внизу!”
(Аркуди): “Слышишь? Смотри вон туда, в облако пыли”.
(Варрен): “Я сказал — замолчи!”
Помрачневший Варрен поднял свой болтер к плечу и прицелился в хмарь, выискивая любое случайное движение, которое могло бы послужить мишенью. Все прочее было забыто, беспокойство за судьбу боевых братьев ушло, и всем, чего он искал сейчас, был враг, который, как он знал, приближался.
(Кербер): “Единственная цена за предательство — сталь, и вы заплатите за то, что отринули Императора!”
Нечто пришло в движение — силуэт, похожий на скачущего волка или хищную птицу, встающую на крыло. Варрен заметил тусклый блеск поднятого цепного меча и открыл огонь. Астартес увидел подбегавшего врага.
(Аркуди): “Зверь!”
(Кербер): “Ты — покойник! Вы все — покойники!”
(Варрен): “Стой! Ты не можешь сражаться…”
(Кербер): “Именем Императора, я уничтожу вас!”
В тренировочных ямах Легиона Пожирателей Миров Варрен сражался с воинами всех категорий — от здравых умом и телом до доведенных до грани безумия лоботомирующими вставкам и нервным имплантам. И все же он был ошеломлен чистой, незамутненной злобой, с которой напал этот новый враг.
Каждый Адептус Астартес, независимо от того, к какому Легиону принадлежал и какого примарха звал своим повелителем, сражался, чтобы выжить и победить. Но не этот зверь. Этот бился, как безумец, без всякой мысли о выживании. Он являл собой чистую ярость. Он сражался так, как-будто жаждал объятий самой смерти, но в его глазах было нечто. Нечто потерянное.
(Варрен): “Будь ты проклят!”
(Кербер): “С этим ты опоздал!”
Прежде, чем Варрен смог остановить его, он был сбит с ног и отброшен к сломанной каменной колонне. Варрен зашатался, полуоглушенный силой удара, и выронил болтер. Он развернулся, принимая защитную стойку, чтобы закрыться от любого добивающего удара, но его враг покинул его.
(Кербер): “Это подойдет!”
(Варрен): “Что ты делаешь? Они же гражданские!”
Потрепанный воин подобрал упавший болтер Варрена, и ни тени сожаления не мелькнуло на покрытом шрамами лице, когда он открыл огонь.
(Кербер): “Я Кербер, хранитель врат преисподней! Я правосудие!”
(Гарро): “Не в этом мире. Рубио, давай!”
Псайкер обратился к волнению, поднимавшемуся из сердцевины его тронутой варпом души, и обратил его в молнию. По взмаху его руки дуга потрескивающей голубовато-белой энергии рванулась по усыпанной осколками почве и вскрыла ее.
Пыль медленно оседала, покрывая все толстым слоем песка и пепла. Ощущая, как спазмы жуткой боли от раны пронзают его с каждым шагом, Варрен дохромал до края новой воронки и посмотрел вниз. Он увидел лишь тени.