Гарпии визжат
Шрифт:
* * *
Третий учебный курс был снова по бальзамированию. И названьице-то какое: 'Бальзамирование полутрупа'. Оксоляна думала, читать будет снова Фальк, но вмнсто него явился совсем другой бальзамировщик; имени его царевна не запомнила.
Бальзамировщик первым делом указал на то, что он вовсе не Фальк. И, хотя последнее и так было заметно, посвятил именно этому вопросу целые сутки рассуждений. Оказывается, не-Фальком быть очень правильно, потому что Фальк - это вчерашний день и архив некрократии.
– Да вы поосторожнее, - почему-то
– Во-первых, мне он не конкурент, - объявил безымянный бальзамировщик, во-вторых, он потому и сотрудничает с кем угодно, что в ремесле не смог удержаться. Кто к нему всерьёз относится? Из нас, бальзамировщиков гильдии Цига - никто.
– Он в прошлом руководил гильдией бальзамировщиков Цанца...
– Правильно. Руководил. И где теперь гильдия бальзамировщиков Цанца? Полагаю, там же, где и сам Цанц. А кто виновен? Тот, кто руководил. Знаете ли, кто его рукоположил на гильдейское руководство?
– Ну, наверное, совет гильдии...
– А вот и нет! Лично Умбриэль Цилиндрон!
– отчеканил фальковский конкурент.
– Вопросы, касающиеся посмертия, Управитель Цанцкого воеводства никогда не выпускал из-под своего контроля, знаете ли... И где теперь Умбриэль Цилиндрон?
– бальзамировщик издевательски расхохотался и ткнул пальцем.
– Да вон он, за столом сидит! Одна беда - подняться самостоятельно не может. А кто его в эту глыбу превратил? Фальк. Ишь ведь как отплатил за добро! А всё почему?
– Наверное, в действиях Фалька была определённая выгода, - строгим голосом предположила Оксоляна. Столь строгим, словно вынородить Фалька пыталась. Хотя к чему ей это?
– Ясное дело, парню хорошо заплатили!
– закивал его коллега из Цига.
– И коли не ему, заплатили бы кому-то другому. Но соображение-то надо иметь, что ты теряешь, обращая в камень собственных благодетелей! В нашем ремесленном деле таким путём потеряешь всё.
– Так то в ремесленном. А в свете некрократии?
– когда царевна спрашивала, голос её звенел.
– А, ну, разве что в свете некрократии...
– смешался бальзамировщик и заговорил уже строго по делу. О том, кто такие есть полутрупы в строгой научной и ремесленной терминологии.
Кстати о полутрупах. Вот, оказывается, кто под ними понимался: люди, не лишённые покуда тени, в телах, откуда не вполне выпущена кровь, но бальзамирующие вещества в некоторых дозах поступили.
Зачем такое нужно, и, главное, кому? Нужно для 'обеспечения жизнедеятельности живого тела за Порогом Смерти', как выразился бальзамировщик. А использовать этот эффект могут разведчики.
– Так значит, Эуза может наводнить наше Запорожье своими людьми?!
– с перепугу вскричала несдержанная Данея.
– В принципе да, но при том условии, если там тоже откроют этот эффект. Но очень не думаю, ведь в Эузе искусство бальзамирования так и не развилось - ибо зачем им? Ясное дело, в Эузе людей не бальзамируют просто потому, что некромантия там
– Я говорил о нашей разведке, - пояснил учитель, - о некрократической. Представьте себе, что здесь, в Циге, готовят лазутчиков для переброски в Эузу. Легко ли им там придётся?
– Наверное, нет, - первой ответила гетера из Шкмо, - там, в Эузе, мертвецов не любят. Сами люди не любят - уж я-то знаю. Наши шпионы, поэтому, будут на виду. Набальзамированное тело редко выдашь за живое, - и дама ласково погладила своё тело по животу и груди, будто успокаивая в связи с каким-то неблагополучным опытом.
– Вот-вот!
– обрадовался пониманию бальзамировщик.
– Так что же делать? Можно, конечно, лазутчиков вербовать где-то там, с той стороны Порога. Но гарантируем ли мы при этом достаточный уровень подготовки? Ой, ли! Да и мы сами... Можем ли мы доверять человеку, если он, извините за выражение, живой?
А ведь он дело говорит, поразилась Оксоляна, и решила всё-таки запомнить имя бальзамировщика, но, как выяснилось впоследствие, всё же не запомнила. Во всяком случае, не смогла воспроизвести.
– Взглянем теперь без предвзятости на искусство бальзамирования полутрупа, - продолжал учитель, - что мы видим? Человек может добраться из Припорожья в Запорожье за нашими ценными указаниями? Может! И даже тело его не пострадает, поскольку и низкая концентрация бальзама уже останавливает процессы онемения организма. Мы можем доверять человеку? Да, потому что при внешне живом теле он сущностно уже наш, мертвец. И третий вопрос: опознают ли его в Эузе? Нет, не опознают, поскольку крови мы его не лишали, а низкие концентрации бальзама выводятся из организма практически бесследно. Впечатляет?
– Ещё как!
– одними губами прошептала Оксоляна.
– В таком случае, встречайте: дипломатический работник Гзырь, будущий министр иностранных дел царства Эуза.
Что, серьёзно, чиновник такого ранга из вражеской страны? Оксоляна и ушам-то не сразу поверила. Но вызванное лицо вошло, и царевне стало понятно: человек это свой, правильный - и скорее мёртвый, нежели живой, а значит, достойный доверия. Вошёл не какой-то там 'будущий министр иностранных дел царства Эуза', а именно 'полутруп' из той самой категории, которую столь талантливо расписал бальзамировщик.
– Слава некрократии, - сказал будущий министр иностранных дел эузы и облизнулся. Рот его был удивительно слюняв.
– У данной технологии, - кивнул на него бальзамировщик, - есть один отрицательный эффект. У объекта бальзамирования резко обостряется вампиризм. Но, при должном контроле со стороны, в этом нет ничего страшного. Просто от рта его стоит держаться подальше во избежание внезапных увечий.
– Не бойтесь, милые дамы, - я достаточно себя контролирую, - сказал Гзырь и снова облизнулся. Знатный приготовлен для царства Эуза министр иностранных дел - просто заглядение.