Гарон
Шрифт:
— Я вас обоих убью, — выдохнула, качнувшись.
— Причем тут я? — искренне удивился эльф и развел руками, показывая, что и его одежда на этот раз тоже пострадала. Пока Яна взглядом объясняла парню в чем, когда и каким образом он виноват, тиррон бодро дошагал до девушки и радостно сшиб ее с ног, вернув обратно в трясину.
— Он явно влюблен в тебя, и теперь будет предан до конца жизни, — умиляясь привязанности животного, заметил эльф, когда Яна вынырнула и смогла оттереть один глаз, коим и взглянула на парня:
— Недолго, — сплюнула мутную воду. — Теперь я точно знаю, кого ненавижу больше гаронов.
— Тирронов, — убежденно кивнул
— Нет, эльфов!! Больших идиотов, я не встречала, — прошипела поднимаясь, и издавая непереводимые, экзотические фразы на незнакомом Авилорну языке, пошлепала прочь по болоту, то и дело грозя свалиться опять. Тиррон довольно посмотрел на эльфа, издал победный клич и, скользя по трясине, пополз за хозяйкой
Яна напоминала себе персонажа особо бездарных комиксов. Она шла второй час, постепенно превращаясь в ходячую грязелечебницу, и мечтала умыться. Волосы окаменели, одежда превратилась в кол, лицо и тело свербело. Однако ничего, более менее напоминающее не то, что водоем — лужу, на всем обозримом просторе не было, а болотная вода с запахом ржавчины и тины, не устраивала. Этот запах уже въелся в каждую пору. Но куда ни глянь — серость, сырость, мертвый лес, островки кочек, болото. И тишина, вакуум, если б не веселое повизгивание тиррона, наступающего на пятки девушки и его лопатообразный язык, что работал как банно-прачечный комплекс — размазывал грязь по сапогам Яны, с чавканьем цеплял новую порцию и вновь размазывал.
— У меня карма, — шептала Яна, убеждая себя, что все не так плохо. — Это просто одна сплошная карма, в которую набилось до фига сказочных террористов. Это поправимо. В следующей жизни. Наверное, я стану охотником на тирронов и истребителем эльфов. Или напишу самую злую во всей истории человечества сказку, о правде жизни в параллельных мирах. И пусть мир содрогнется. И плюнет на все биоэнергетические и уфологические исследования, и заколотит стерки, и всякие черные дыры, и привесит амбарный замок из пластида с оф-фигенным детонатором.
Авилорн шел, стараясь не то, что не слушать жену, не смотреть на нее. После того, как он хотел оставить сумку на болоте, и Яне пришлось возвращаться за ней, играя наперегонки с тирроном, они вообще не разговаривали. Эльф не понимал, зачем она ее тащит, девушка не понимала, зачем он идет за ней. Нет, надо было оставить сумку айнгерам, но, тогда, наевшись мороки, они неизвестно, чтоб натворили, да и Яне хватило б ума вернуться за ней в лапы уродцев. Тогда бы, точно, были серьезные неприятности, а пока, все складывалось довольно прилично. Болото? Ерунда, оно мелкое, Яне по подбородок. Тиррон? Он не мешает, наоборот, с ним веселее и спокойнее, горрины-охотники не подойдут и айнгеры не свяжутся.
— Скоро Великий источник, — заметил тихо, радуясь за всех. — Сможем отдохнуть.
Яна услышала и прибавила шаг. Прошло десять минут, двадцать, полчаса — пейзаж не менялся, болота казались бесконечными.
— Где твой источник? — хрипло каркнула девушка, спрашивая эльфа.
— Скоро.
Яна не теряя времени на выяснения, пошагала дальше и, примерно, через час она поняла, что диагноз — идиотизм, ее навеки, причем с момента встречи с эльфом.
— Где источник?! — рявкнула она, нависая над Авилорном.
— Скоро, — пожал тот плечами. — Что тебя возмущает?
— Два! — девушка выставила перед его носом для убедительности два грязных пальца. — Два часа назад было — скоро!!… Уточни насколько скоро, пожалуйста: еще час, три, к вечеру,
— Пол суток, сутки.
— А?!..О-о!… - у Яны не было слов. Ее перекосило, и начался нервный тик. — Слушай, дитя лесов, теперь я точно знаю, зачем нас свели гароны! Чтоб ты не умер своей смертью!!…О! Я открыла тайну браков меж мужчиной и женщиной! Каждая женщина должна добить хоть одного мужчину в своей жизни, за всех, за все. В моем случае, это ты!!… Гароны мне больше не страшны! — отрезала, махнув рукой для убедительности, и похлюпала дальше.
`Хуже уже не будет потому, что просто не может быть', - подумала девушка и начала перелазить через длинное, широкое бревно, странного, оранжево-зеленого цвета.
— Стой! — закричал Авилорн.
Яна оседлала бревно и уставилась на эльфа:
— Оставь меня в покое!
Тиррон взвизгнув, попытался схватить сапог девушки и стащить ее за ногу вниз. Та лягнулась, и тут бревно зашевелилось, и понеслось вверх.
— А-аа!! — вцепившись в шершавую, один в один — кора, поверхность, закричала Яна. Бревно встало вертикально, унеся девушку на высоту верхушек деревьев, и выказало плоскую маленькую голову. Она повернулась к Яне, явно не для того, чтоб лучше рассмотреть наглую всадницу. Пасть открылась, обдавая девушку затхлым запахом смрада, и выказала три ряда острых, как иглы, зубов.
В это время подлетел Авилорн и начал рубить шею чудовища, тиррон подпрыгивал, норовя помочь, укусив `бревно' и жутко при этом выл. Чудовище заметалось, пытаясь то ли сбежать, то ли напасть на эльфа. Яна, прикинув, что лететь ей вниз далеко, обвила шею гиганта руками и ногами мертвой петлей, не зная, что еще делать. Раз пять ее пытались стряхнуть, ударив о стволы встречных деревьев, раз двадцать подкидывая, и, казалось, миллион, цепляя за ветки.
Наконец Авилорн справился с чудищем и серьезно ранил его, почти отрубил голову. Оглушительно взревев, оно подкинуло девушку, и оба упали — Яна в кусты и заросли какой-то травы с колючими листьями, `бревно' в паре метров от нее, в болото.
Сурикова, познакомившись с колючками, была еще и облита зловонной болотной жижей, в довершение ко всему. Она на четвереньках выползла из куста, отдирая шипы от одежды и стряхивая воду с волос, как собака. С трудом поднялась, еще не веря, что жива и не парализована от пережитого ужаса. Ощупала себя, проверяя на всякий случай, не отпала ли во время взлета-посадки пара незначительных органов — голова, например, нога, и увидела эльфа. Тот вложил меч в ножны, шагая к ней, и открыл рот. Вопрос Яна уже знала, потому выставила палец, упреждая: не надо. Более внятно выразиться она пока не могла. Авилорн понял, что девушка еще неадекватна и, вняв просьбе, промолчал. Зато тиррон высказался за двоих. Он сдал спринт на короткую дистанцию и на всех парах врезался в девушку, сшиб, отправляя обратно в колючие заросли кустарника, и, визжа и брызгая слюной на радостях, поставил ногу на грудь хозяйки, вдавив ее, как йога в доску с гвоздями, в сломанные ветки с шипами, и принялся вылизывать ей лицо. Широкий, шершавый язык довершил начатое `бревном' — Яна впала в ступор.