Гарем

Хикман Кэти

Пиндар медленно направился в другой конец восьмиугольной комнаты. Легкий ветер дышал в окна запахом моря. Пол задумчиво огляделся, все тут было как всегда, как три года назад, когда он впервые познакомился со звездочетом. Та же суровая нагота белых выбеленных стен, обстановки, на взгляд европейца, больше напоминавшей монастырскую келью, чем обсерваторию ученого-астронома. Коллекция инструментов, которую ему только вчера показывал Джамаль: квадрант, набор астролябий и солнечных часов, кибла, все находилось на своих местах. И тем не менее сегодня здесь все выглядело несколько по-другому.

Горшочки с красками, лепестки листового золота, пергаменты и перья, с помощью которых астроном записывал результаты своих наблюдений и которые только вчера лежали разложенные на столе, теперь исчезли. Вместо них появилось несколько полированных стекол, подобных тому, какое вертел сейчас в руках Джамаль. Некоторые из них были плоскими и круглыми, словно большие монеты, другие — почти сферическими, как хрустальные шары. При иных обстоятельствах любопытство Пиндара привлекло б его к ним, заставило взять в руки, рассматривать, забрасывая астронома расспросами об их предназначении и о том, где умеют производить такие вещи. Но сегодня он едва замечал это богатство.

Пол краем глаза наблюдал за хозяином, который, в свою очередь, следил за ним с противоположного конца комнаты. Лицо того оставалось в тени, а белоснежное одеяние, слегка позлащенное солнцем, сбегало вниз пышными складками, напоминая мантии алхимиков. Выражение лица, как показалось Полу, изменилось, исчезли лукавые морщинки у глаз, взамен веселья появилась печаль. А сам ученый, казалось, стал выше ростом и будто строже.

Голова Пола шла кругом, вдруг возвратилось чувство неприятной тошноты, оно даже стало еще сильней. Настал тот момент, которого он ждал. Если он намерен обратиться к Джамалю за помощью, сейчас самое время это сделать, но как заставить себя произнести решительные слова. Слишком много поставлено на карту — жизнь Селии, а теперь и Керью, — и храбрость оставила помощника посла.

Вполне вероятно, что его слуга был по-своему прав: с чего Джамаль станет помогать ему? Почему Пол вдруг решил, что тот знает много больше, чем говорит? Он опустил руку в карман, и пальцы его сомкнулись, охватив компендиум. По-прежнему внимательный взгляд Джамаля был прикован к Полу, и дрожь пробежала по его позвоночнику.

— Вижу, что у вас много вопросов ко мне, друг мой, — заговорил тот. — Я с удовольствием отвечу на них, если смогу, конечно.

— В самом деле?

— Разумеется. Вы, наверное, хотели спросить, почему именно Керью?

— Нет. — Пиндар отвечал астроному таким же пристальным взглядом. — Скорее я хотел спросить, почему именно вы, Джамаль?

Рука его нервно щелкала крышкой компендиума: открывала и закрывала его, открывала и закрывала.

— Почему я?

— Вы внезапно стали одним из самых осведомленных людей во дворце.

К немалому изумлению Пола, его собеседник вдруг откинул назад голову и весело рассмеялся.

— А я-то ломаю голову, зачем я ему понадобился? — Его глаза снова лукаво смеялись, перед Полом стоял прежний Джамаль, его друг. — Оказывается, вам нужен ключик к дворцовым тайнам.

— Вам Керью проболтался?

— Конечно же. Об этом мы и беседовали сегодня утром, когда он пришел ко мне.

Мысленно

Пол снова вцепился руками в горло своего дерзкого слуги и затряс его так, что у того даже зубы застучали.

— Что еще он вам рассказал, интересно?

— Немногое. Только то, что вам срочно требуется моя помощь и что вы нуждаетесь в человеке осведомленном. Больше он не стал ни о чем мне говорить. Должен признать, мое любопытство разгорелось: в чем же тут дело?

— Теперь это уже не важно.

— Вправду не важно? — Джамаль подошел к нему и внимательно заглянул в глаза. — Отчего вы такой странный сегодня, Пол? Посмотрите на себя: ваша одежда в беспорядке, волосы всклокочены. Мне кажется, что не Керью является предметом ваших забот.

Прежде чем Пол успел помешать ему, Джамаль потянул его кисть из кармана, компендиум по-прежнему лежал в ладони Пола, и прижал пальцы к запястью.

— Вы нездоровы?

— Почему вы спрашиваете? Конечно здоров.

— Но ваш пульс лихорадочен. — Ученый, не выпуская руки Пола, пристальным взглядом изучал его лицо. — Зрачки расширены, кожа холодная и влажная. Вы выглядите так, простите мне это выражение, словно видели привидение.

Со щелчком, показавшимся громким в наступившей тишине, внезапно раскрылся компендиум.

— Так оно и есть, Джамаль, — услышал секретарь собственные слова. — Именно привидение мне и явилось.

Глава 15

Стамбул, нынешние дни

В понедельник утром Элизабет пришла, как было условлено между нею и Берин, сотрудницей Босфорского университета, к дворцу Топкапы. Здесь, у ворот, ведущих во второй двор, они должны были встретиться сегодня, в день, когда никаких экскурсий для туристов не проводилось. Два хмурых охранника на входе попросили девушку предъявить паспорт и после излишне долгого и придирчивого изучения сверили его с неким списком, лежавшим перед ними. После чего паспорт был с неохотой возвращен, а Элизабет позволено пройти внутрь.

Берин, в коричневом пальто и с головой, покрытой шарфом, ожидала ее по другую сторону ворот. Это была невысокая женщина лет сорока с приятно-неторопливыми манерами.

— Познакомьтесь. Это Сьюзи, — представила она свою спутницу, помощницу английского кинорежиссера.

Они с Элизабет обменялись рукопожатием. На Сьюзи были джинсы и кожаный жилет байкера, на поясе потрескивала и жужжала рация.

— Очень благодарна за ваше содействие, я тронута, — вежливо обратилась к ней Элизабет.

— Мне ваш проект показался очень интересным. Если здесь кто-либо станет расспрашивать вас о чем-нибудь, скажите, что проводите научное исследование. Как оно, собственно, и есть, — тут Сьюзи улыбнулась, — просто ваши исследования не служат нашим целям. Берин рассказала мне о той работе, которую вы ведете.

Миновав ворота, они направились к дворцу через разбитый в английском стиле сад, представлявший собой сплошной травяной газон с растущими на нем остроконечными кипарисами, несколько кустов поздних роз раскачивались под порывами холодного ветра.