Гарем на шагоходе. Том 8
Шрифт:
Когда я проводил Лию до подъезда её дома в тихом спальном районе, она на прощание улыбнулась и сказала:
— Спасибо, Волк. За то, что спас. И за кофе. Это был… интересный опыт.
— Обращайся, — хмыкнул я. — И смотри по сторонам, ординатор.
Через два дня я ушёл в рейд.
Наш маршрут пролегал через дюжину городских конгломератов, так что быстрое возвращение в Лиходар не светило.
«Антеро» грузно катился по выжженным равнинам Пустоши, оставляя за собой глубокие колеи. Обычная работа, рутина. Но теперь в моей жизни что-то изменилось.
— … и представляешь, у профессора Кранка случился анафилактический шок на пыльцу антарианской орхидеи! — вещала Лия, её изображение мерцало и рассыпалось на пиксели. На фоне виднелся стерильно-белый больничный коридор. — Пришлось срочно вводить антигистаминный коктейль и прочищать дыхательные пути. А мои симбионты…
В этот момент за моим плечом в кадр влезла ухмыляющаяся рожа Миши.
— Капитан, передай своей зелёной фее привет от абордажной команды! — проорал он. — Скажи, пусть не волнуется, мы за тобой присматриваем!
— Миша, пошёл вон! — рявкнул я, отталкивая его от камеры.
Лия на том конце рассмеялась. Её смех показался лучшим звуком, который я слышал за последние недели.
— Передай Мише спасибо. Я скучаю, Волк.
— Я тоже, — буркнул, чувствуя, как краснеют уши. — Связь пропадает. Отбой.
Едва изображение Лии пропало, как Миша хлопнул меня по плечу и сказал:
— Эх, романтика… Вы прям как в том старом фильме — «Любовь сквозь радиопомехи»! Там герой прорывается к возлюбленной через орды взбунтовавшейся бытовой техники и лишь чудом поддерживает с ней связь через старую коротковолновую рацию, в которой нет интегрированного ИИ.
— Вообще не вижу сходства, — угрюмо сказал я.
— Так в том и дело, друг! Там хотя бы счастливый конец был — герой погиб, спасая девушку. А у тебя? Ты даже не можешь нормально признаться, что скучаешь!
— Я признался.
— «Я тоже» — это не признание, а уровень эмоций робота-пылесоса! — заявил Миша.
Мои пальцы пробежали по консоли, запуская диагностику систем.
Кроме нас с Мишей на мостике никого не было. При остальных я старался с Лией не разговаривать. Сразу же переводил вызовы на коммуникатор и выходил из отсека. Но ему доверял больше, чем остальным.
— Ладно, эксперт по романтике, — выдохнул я. — А что бы ты сказал?
— Да хотя бы: «Скучаю, как пустыня по дождю». Или: «Без тебя мой Волот — просто груда металлолома».
— Это уже перебор.
— Ну тогда готовься, что через пару месяцев она тебя забудет, — припечатал Миша. — И найдёт себе какого-нибудь симпатичного хирурга, который не краснеет при слове «симбионты».
Я бросил в него суровый начальственный взгляд.
— Миша…
— Да-да, кэп, уже молчу. Но если вдруг передумаешь — у меня есть список фраз для любовной переписки. С гарантией, что она расплавится.
Я тяжело вздохнул и вернулся к работе.
В следующий раз Лия дозвонилась
— Сегодня была сложная операция на гравийце, — тихо сказала она. — Осколочное ранение. Пришлось восстанавливать костную ткань. Надеюсь, у тебя там ничего такого же опасного не происходит? В новостях столько ужасов про Дикие Земли…
— У нас всё спокойно, — ответил я, глядя на дымящиеся Цверги бандитов, которые решили проверить «Антеро» на прочность. — Береги себя, Лия.
Прошёл год. Год коротких разговоров, прерываемых помехами.
Год ожидания сигнала посреди степей и джунглей.
Я привык к её голосу, к рассказам о болезнях и к тому, как она смущённо светится, когда я говорил что-то тёплое.
Наконец, мы вернулись обратно в Лиходар.
И она ждала меня.
Глава 18
Справедливость
— Капитан, это не твоя пассия? — подал голос Чава из кресла штурмана.
Мы совсем недавно заглушили двигатели и ещё даже не успели разобраться с бюрократической волокитой. Так что я поднял глаза от планшета, на котором только что поставил галочку радом с пунктом «Мы обязуемся не вводить тяжёлую технику в жилые районы города».
— Да их там целых две! — воскликнул Миша, приближая изображение на главном экране. — Ох ё-ё-ё… Даже не знаю, радоваться за тебя или молиться!
Я всмотрелся в изображение.
Лия. И рядом с ней — ещё одна хилварианка, постарше и строже, очевидно, её мать. Они решительно шли прямо к «Антеро» сквозь погрузочную суматоху стоянки.
Через пару секунд меня в капитанском кресле уже не было, а вслед по коридору из динамиков летел голос Миши:
— Не забудь про комплименты! Знакомство с будущей тёщей — большая ответственность! Второй раз не переиграешь!!!
Спустя ещё минут пять створки подъёмника раздвинулись. В лицо ударил густой воздух, напитанный соляркой и озоном от работы сварочных аппаратов.
— … загубить свою жизнь! — донёсся до меня обрывок фразы, произнесённой старшей хилварианкой. — У тебя было предложение от лучшей клиники в городе! А ты что удумала? Податься полевым фельдшером в эту ржавую консервную банку к какому-то наёмнику!
— Мама, перестань! — Лия выглядела одновременно смущённой и решительной. — Это не консервная банка. И не ржавая. Это Волот четвёртого поколения. Совсем не так плохо…
Я шагнул им навстречу.
— Лия?
Она увидела меня, и её лицо просияло.
Подбежала ко мне, игнорируя грозный взгляд матери.
— Волк! Я закончила ординатуру! Ты говорил, что ваш штатный медик уволился три месяца назад и остался в каком-то городе по дороге. В Горновке, кажется.
Я молча смотрел на неё, уже догадываясь, к чему всё идёт.
— И я подумала… — она сделала глубокий вдох. — Возьми меня в экипаж! Я буду вашим медиком!
Её мать подошла ближе. Очень стремительным шагом. Её кожа светилась холодным, осуждающим светом.