Гардемарин
Шрифт:
И всё же нас теснили назад. Али смог восстановить порядок среди своих бойцов и справится с пожаром. Я видел его, он стоял позади своих мавров и отдавал приказания, не вступая в рукопашную схватку. Мы бились отчаянно, но шаг за шагом снова отдавали противнику отвоёванное в начале боя пространство главной палубы. По моему приказу все пистолеты мои матросы после выстрелов бросали назад, себе за спину, где несколько раненых моряков, которые уже не могли стоять на ногах, заряжали их и снова передавали нам. Но
— Нам конец Виктор! — Ван с залитым кровью лицом орудовал багром и тяжело дышал. Голландец был ранен уже неоднократно, но пока держался.
— Ну значит конец! — огрызнулся я и заорал во весь голос — мы же не собираемся жить вечно?! Вперёд мужики!
Когда я уже отчаялся, мавры дрогнули. Залп из пистолетов и мушкетов раздался со стороны кормы. Улучив секунду, я оторвал взгляд от своего очередного противника и глянул на кормовую надстройку. Мои глаза округлились от удивления, а потом я радостно выматерился. На полуюте, стояла короткая шеренга европейцев, и среди них я узнал Дайона. Они давали залп за залпом из мушкетов, груда которых лежала у их ног. Береговая группа защитников форта пришла к нам на помощь! У них был вельбот, и очевидно они отправились к нам на подмогу, как только корабли сцепились в абордаже! Но это были ещё не все сюрпризы. Вдруг над фальшбортом появилась голова и тело дикаря, одетого в парусиновую рубаху и сжимающего в руках стальной тесак, а потом один за другим на палубу хлынули абсолютно голые и черные аж до синевы мужики, сжимающие в руках копья. Мои бывшие невольники пришли на помощь, своему бывшему хозяину!
Мавров задавили числом. Уже через двадцать минут в живых из команды галеаса ни осталось никого. Жалкая кучка моих выживших моряков стояла и смотрела, как негры добивают раненых мавров. Погибла две трети экипажа! Нам дорого далась победа. Среди выживших я с удивлением увидел обоих шотландцев, которые управляли брандерами. Роджер уже суетился возле раненых, а Марк ему помогал. Ко мне подошёл Дайон и сообщил, что участвовавшие в атаке негры, это те самые, которых мы освободили в деревне. Не довели они своих пленников дальше пальмовой рощи, перерезав всех до одного! Услышав шум боя, бывшие невольники из любопытства потянулись к форту, где и встретили моего офицера, а уж тот уговорил их помочь, пообещав стальные топоры и даже мушкеты в качестве вознаграждения. Нечего сказать, удачно получилось! Я от переизбытка чувств аж обнял старого канонира. Ведь он мог остаться в относительной безопасности, но нашёл и привёл подмогу! Приказав Алану и Вану заняться кораблями, я поспешил на палубу гребцов.
Жуткое зрелище предстало передо мной, как только я спустился по залитому кровью трапу. Палуба была завалена телами! В основном
— Ша мужики! Всё закончилось, считай вы свободны! — на русском заговорил я — дорезали басурман, можете выходить на палубу!
— Русский чтоль? — неверюще спросил один из бывших гребцов, опуская саблю, на его глазах навернулись слёзы — Слава тебе господи! Услышал наши молитвы!
Я напрягся, этот бородачь говорил, как сволота Иван, который сдал меня губернатору. Это точно не современный мне русский!
— Услышал, услышал. Ты мне лучше скажи, кто тут «Полундра» кричал? — нетерпеливо прервал я бывшего пленника.
— Гришка то был! Так же чудно балакал, как и ты боярин — из-за спины бородача вышел молодой парень — ох шабутной был, бедовый! Это он бунт начал, а мы поддержали, всё одно бы сгнили тут, на корабле у Али гребцы больше годины не живут. Его в море подобрали, да сразу на вёсла. Лаялся шибко на басурман, а его кнутом! Бьют его, а он ещё больше их поносит! Такое говорил, срамота! Но силён был, не отнять! Какими-то «зеками» нас называл, а надсмотрщика «вертухаем». Не унывал, всё время зубоскалил. Если бы не Гришка, мы бы и не решились никогда, наверное. Царствия ему небесного!
— Где он?! — заорал я приходя в бешенство, поняв, что про моего друга говорят в прошедшем времени, как о погибшем. Гришка был тут! Мой лучший друг, с которым мы прошли огонь и воду, с которым ходили в десанты и с которым приняли последний бой.
— Так срубили его. Не мудрено, считай голыми руками бились — спокойно ответил бородач, размашисто перекрестившись, и ткнул пальцем в одно из тел — вона он, лежит!
Я бросился к другу. Не похож! Это не Гришка! Я облегчено выдохнул, но тут же тоска сжала моё сердце. А ты сам то на себя прежнего похож?! Ты подросток, в голове которого сидит адмирал! И мой друг скорее всего тоже сменил тело!
— Гриша! Просыпайся сука! Я тебе приказываю! — я тряс залитое кровью тело причитая в истерике — Это я, Витька Жохов! Очнись мудак! Я пришёл за тобой!
Лежащий на моих руках человек не отвечал. В полутьме гребной палубы я стоял на коленях в лужи свежей крови и выл как волк. Прости друг, я не успел! Ты прожил свою новую жизнь прикованным к веслу рабом, но умер как настоящий морской пехотинец, с оружием в руках. Только благодаря тебе мы победили! Али мёртв, и ему уже не отомстить, но султан Марокко жив, и Али был его слугой, а значит он узнает, что такое месть Жохова!