Gantz
Шрифт:
– В новостях показывали улицу икебукуро, и нападение террористов, - решил мастер начать светскую беседу.
– Да, страшная трагедия, - согласился я, ожидая, когда старик закончит с хождением вокруг и перейдет к делу, а то, что перейдет, я не сомневался, стоило ему заговорить, как он взял себя в руки и в эмоциональном плане представлял собой скалу.
– Полиция совершенно ни на что не годна, распустились, террористы нападают в центре города и устраивают бойню, - продолжал разливаться старик.
– Но, ведь все закончилось хорошо. Террористы уничтожены, полиция победила.
– Я бы сказал, скорее полиция
– А вот "Черные коммандос" были не плохи.
– Так ведь это секретное подразделение, - ответил я.
– Они и должны быть сильны.
– Секретное подразделение?
– Удивился старик.
– А с каких пор секретное подразделение состоит на половину из школьников, а на половину из девчонок?
– припечатал старикашка.
Окинув взглядом девушек, я понял, что они предоставили всю инициативу в разговоре мне и помощи от них не дождаться.
– С чего вы взяли?
– сыграл удивление я, - они же были в шлемах.
Стоп. А чего я отпираюсь? Привычка? В принципе режим секретности почти снят, да и гантз не пищит предупреждающе у меня в голове, так что можно и не отпираться. Хотя последующие слова старика поставили крест на любой возможности отбрехаться.
– Я способен узнать человека, которого обучал полгода, даже не видя лица, по движениям. Да и черный костюм, вещь весьма приметная, а ты с девочками несколько раз приходил ко мне на тренировки в этих костюмах.
Да припоминаю, было, такое, особенно часто Садако появлялась в костюме, причем даже не прикрытом одеждой. Тогда я не особо обращал на это внимание, тем более что девушка была в режиме скрыта, и видеть её почти никто не мог, но перед стариком мы спалились. Можно, конечно, навешать лапши про секретное подразделение и уйти, мастер поймет, что ему дурят голову, но сделать ничего не сможет, вот только зачем теперь что-то скрывать? Тем более от того, к кому испытываешь уважение и симпатию.
– Вы не ошиблись, теми людьми в черных костюмах были мы, - я указал рукой на девочек.
– И наши товарищи. Вот только к секретным антитеррористическим подразделениям мы не имеем никакого отношения. Так же как и наши противники не имеют отношения ни к террористам, ни даже к людям.
Дальше я коротко рассказал историю гантза, наших миссий и упомянул про предстоящее вторжение. Девчонки решили меня поддержать и дополнили рассказ кучей малозначительных подробностей. Но старик выслушал все от начала до конца, а после спросил.
– Так говоришь, к вам попадают после смерти? А если я сейчас умру, какова вероятность оказаться в той комнате?
– Но зачем вам это надо?
– Удивился я вопросу.
– Я воин, из семьи воинов. Я всю жизнь мечтал встать на защиту своей страны. А ты еще спрашиваешь, зачем мне хочется попасть к вам?
– С жаром заговорил старик.
– Я смогу сразиться с настоящим противником, смогу встать на пути смертельной опасностью для всего нашего народа, как и подобает истинному воину. А если я не справлюсь, то погибну, как и подобает, с оружием в руках, на поле брани!
Старик меня убедил, да я и не против его вступления в команду, пусть он уже стар и не умеет стрелять. Но такого старпера так просто не убить, он и с одним мечом в руке может неплохую резню устроить.
– Если
Вообще чем ближе вторжение, тем более сговорчивым будет гантз. И если не на следующую, то уж на миссию в Италии, я точно смогу затащить старика, а значит, он получит костюмчик. Правда стоит перевезти его на базу, тогда и тренировки с мечом прекращать не придется и старик будет всегда под рукой, и будет дожидаться пламенных объятий при пересылке.
– Но вам придется переехать, - резюмировал я свои размышления.
– Я согласен, - сказал старик. Без всяких споров и возражений.
– И еще если вы хотите обезопасить своих близких, то их тоже придется перевезти.
– Я смогу забрать с собой внучку?
– поинтересовался старик.
– Кроме нее у меня нет близких, - со злостью закончил он. Видимо он очень зол на своего сына и остальных.
– Можно и с собой, места хватит, - подтвердил я.
Таким образом, к нашей компании присоединилось еще два человека.
Следующие несколько дней были посвящены переезду на нашу базу. Зачем так рано, ведь до вторжения еще месяц? Я просто не хотел никаких случайностей, вроде кирпича упавшего на голову гантзеру, неожиданной встречи с вампирами или развед-отряда армии пришельцев прилетевшего на неделю раньше срока. К тому же, стоило обжить базу и устранить возможные недочеты в мирное время, если такие обнаружатся. Там ведь необходимо кое-что доработать своими руками, не привлекая сторонних специалистов.
Еще я несколько опасался активности различных журналистов и правительства, которые могут начать активно выяснять личности "черных командос" мы конечно все были в шлемах, но лучше не рисковать и переехать из мест постоянного проживания на базу, тогда, даже если кого-то и опознают, то найти не смогут.
К тому же комнаты для проживания были оборудованы весьма комфортные, гораздо лучше чем жилье у большинства членов команды, хотя с особняком Сей и не сравнить.
Уже после переезда я смог впервые увидеть внучку мастера. Сначала я сильно удивился, заметив, как из душевой выходит красивая голубоглазая девушка лет четырнадцати, а возможно и меньше. Но стоило мне задержать на ней взгляд как все вопросы, по поводу того, что посторонний делает на нашей базе, были отброшены. Малютка была в не застегнутой рубашке на голое тело прикрывавшей ее маленькую грудь и милых белых трусиках. Густые черные волосы, достающими до лопаток. Величественным ореолом, обрамляли милое личико с большущими глазами.
– Красотааа...
– похоже, я сказал это вслух, поскольку девушка обратила на меня внимание и, заметив мой взгляд, густо покраснела.
– Красавица, - я подлетел к раскрасневшейся девчонке вплотную, она попробовала отшатнуться от меня, но поскользнулась и плюхнулась на попку, при этом рубашка распахнулась, открывая моему взгляду чудесные маленькие холмики, увенчанные задорно торчащими сосками.
– Виииии, - запищала девчонка, краснея еще сильнее, и попыталась запахнуть рубашку. Ну и не страшно маленькие стройные ножки скрыть все равно нечем.