Ганс Бессмертный
Шрифт:
– Служу тебе до самой моей смерти, Царевна!
– Как же тебя звать, воин?
– Яромир!
Были бы кости, мясо нарастет
Аркона
Кровь за кровь
Шитик просто нёсся по волнам Сарматского моря, весла почти сгибались в уключинах в мощных руках неутомимых гребцов. Эти мореходы могли грести от рассвета до заката, и не нужно было менять уставших на свежих. Рыбаки
Тащить их судно, с кожаными бортами, пришитыми к каркасу лодьи, было не тяжело, что бы перейти с одного водного пути на другой было не так трудно. Вообще, такие шитые суда в Поморье у вендов строили редко, но витязи Святовита были верны обычаям предков. Понятно, что они нанимали возчиков, надо было переправить груз, и громадные телеги, влекомые волами, перетаскивали дорогой товар от одной реки к другой. Серебряные пенязи становились щедрой оплатой за помощь. Здесь витязи не нажили врагов, оплачивая работу по договору..
Воины прошли на Дон, и тут их облик преобразился. Парус на мачте словно чудом, оказался другой, у купцов, а теперь не воинов, отросли маленькие бородки. И перед глазами иных торговых людей они уже были морского дела старатели с Студёного моря, с небольшим, но драгоценным грузом моржового зуба и меха зверя дымка, именуемого и соболем. Янтарём высоченные купцы уже не торговали, да и откуда на Матке или Груманте Янтарь?
На Дону северяне прошли мимо крепости Тана, древнего городка с несколькими каменными башенками, где они заплатили мыто за сой товар. Город-то был небольшой, дае без стен, окруженный лишь валом, но на диво богатый рыбой. Купцы с удовольствием попробовали местного осетра. Дальше путь странников лежал по спокойному Меотийскому озеру, к богатому и славному Царьграду, Корчеву, или Керчи, кто как говорил. Рядом был город саров, Сугдея или Сурож, тоже хорошо укрепленный и богатый.
Гавань города-порта, стольного города Белой Руси защищала приземистая башня, на которой развивался новый стяг – Герб Рюрика.
На носу, стоявший старшина купцов, нехорошо улыбнулся, но Священное знамя не оскорбил. Да и как можно? И этот знак священный, уж четыре тысячи лет как или больше, те, кто посвятили себя Мёртвым Царевнам, наносят себе его на чело, или на шлем или шапку. И каждый видит два белых луча на лбу, а третий, красный, как язык огня, между ними. Это и был знаменитый Колюмн, или Коломна.
Но вот, их судёнышко, здесь совсем малое, среди громадных ромейских торговых кораблей, встало у причальной стенки. Купцы быстро разгрузили судно, оплатили мыто, и оттащили лодью и груз в лабазы. Один из купцов уже достал перстень, блеснувший на солнце крыльями и клювом, и что странно – львиными лапами. Прошедший мимо имперский купец только пожал плечами, удивившись древнему гербу.
– Ты что достал, Лют? Какую печать? – тихо проговорил другой, – сказано, медведь с секирой…
– Устал с дороги, брат…
– Опечатывай
Чужие люди никого в торговом городе не удивляли, хотя власти и старались, что бы гости не мешали жителям города. Они остановились в заведении ромея Анастасия Псаки. Каменное строение, с двумя пристройками, с кухней, лабазом и конюшней. Получилась немалая усадьба, даже для такого большого города, как Керчь.
– Возьмёшь ли пенязи короля франков, Анастасий?
– Отчего не взять, – покладисто и не споря с гостями, согласился трактирщик, доставая весы.
Лют достал кошель, и стал укладывать одну на другую тонкие серебряные монеты.
Серебро перекочевало в кошель ромея, и напряжённость в глазах хозяина утихла. Трудно было поверить, что это ромей, только по одежде можно было сказать, что он выходец из великой империи. Если же просто посмотреть на лицо этого кряжистого человека, на его серые славянские глазам, то Анастасий представлялся скорее старшиной с Любицы или Микелина.
– На обед могу предложить рыбу, у меня свежая, а не солёная, – похвалился Анастасий, – Как к тебе обращаться? – спросил он, наконец у старшины, чья шея была украшена золотой гривной.
– Витень, старшина артели.
– Моя кухарка отлично готовит, хлеб у меня тоже свой. Вина есть с Кипра, Крита, и местное, из Таврики.
– Сегодня попробуем лозу Тавриды, – улыбнулся старшина.
– Господин не чужд поэзии? – пошутил корчмарь.
Витень решил лучше промолчать, и переглянулся с помошником, а тот ему кивнул в ответ.
– Я пошлю к вам отрока, когда будет готов ваш обед. Он же проведёт вас в ваши дормитории. Здесь теплее, чем у вас, в Киммерии!
Корчмарь удивился, когда купцы не спросили, что за слово- дормиторий. Вид же торговцев был непривычен, хотя он и слышал от стражников, что это гости со Студёного моря. Ну а Анастасий старался быть полезным городу и тысяцкому, ведь в Корчеве ему жилось куда лучше, чем в проклятом Трапезунде. Здесь и поборов почти нет, и никто не пугает расправами и изощрёнными казнями за невыплату дани. Так что надо было дело делать… Сначала он сходил на кухню.
– Ирина, – обратился он к нестарой женщине,– хороший обед с рыбой и пшеничным хлебом на тридцать человек. Теперь торговцы живут у нас, и заняли почти все комнаты.
– Ну да, только две и остались, – усмехнулась служительница, – больше к тебе никто и не сунется, Анастасий!
– Ничего, за две недели заплатили, теперь нам на три месяца денег хватит, – строго ответил корчмарь.
– Я так поняла, запеченная рыба на обед?
– И рыбные пирожки, и рыбная похлёбка,– уточнил ромей, – всё из рыбы
– Скоро приготовим. Часа за три.
Анастасий вышел, быстрыми шагами прошёл по двору, покрытому плитами тесаного камня. В конюшне была непонятная возня. Мужчина постучал палкой по косяку, словно отгоняя крыс от пифосов с зерном. Наружу из постройки выкатился парнишка, на вид, лет пятнадцати.
– Анастасий? Дядя? Что случилось? – говорил он, вытряхивая солому из головы.
– Беги к десятнику, Ваниру, скажи, у меня остановились тридцать человек. Назвались артелью с моря Студёного. Бирки показали, что мыто уплачено. Всё понял?