Ганнибал-Победитель
Шрифт:
— Ты собираешься сочинять и впредь?
— Ещё бы я не собирался...
— Тебе нужно для этого вдохновение?
— Очень даже нужно. Меня должна посетить Муза. Тогда я становлюсь лирой, а она — перебирающим струны плектром [120] . Или я превращаюсь во флейту, а она — в играющего на ней флейтиста.
— Судя по твоим словам, ты подтверждаешь старые истины.
— А ты нет, Исаак.
— В каком смысле?
— Ты безбожник.
120
...перебирающим струны плектром, — Плектр (греч.) — тонкая пластинка из металла, кости или пластмассы, посредством которой извлекаются звуки при игре на некоторых струнных щипковых инструментах.
— Ага, ты
— Она меня очень интересует.
— Я же сказал, что не хочу заражать тебя.
— Ты заразишь меня не больше, чем историей про Сократа и сочинительство. Я уже говорил, что безбожие, вероятно, трудно принять, но ты это отрицаешь.
— И правильно делаю. Ладно, давай я расскажу тебе кое-что ещё. Когда умерли мои приёмные родители... вернее, даже до этого... я начал учить еврейский. Я изучал старинные рукописи и беседовал с учёными иудеями. Таким образом я сделал одно наблюдение над языком, показавшееся мне весьма любопытным. Мои предки, выяснил я из текстов, ощущали свою жизнь только как соэ — как жизнь с её насущными потребностями, которую нужно прожить в страхе перед богами. Жизнь как биос, которая строится самими людьми, была им неведома. Греки же гораздо больше знали именно о «биосе». Для ящерицы, которую мы недавно видели, жизнь — всего лишь соэ, чисто физическое существование. Животное не в состоянии строить свою жизнь. Оно само формируется этим соэ и не может стать ни лучше, ни хуже того, чем его делает существование.
— Последнее нам подсказывает здравый смысл.
— Притом изначальный, то есть логос сперматикос, создающий мир и правящий им.
— Ты говоришь замечательно, Исаак. И это ты хотел замолчать!
— Стоит тебе захотеть, и я прекращу свои разглагольствования, — смеётся Исаак.
— Но ты всегда говоришь прекрасно, поэтому могу признаться, что в своём одиночестве я нередко беседую с тобой. В этих случаях я называю своего собеседника Биос-Биос, то есть Лук Жизни! Ведь ты покорил меня именно рассуждениями о глубоком единстве этих двух слов. «К нему стоит прислушаться, — подумал я тогда. — Мне нужно как можно чаще разговаривать с ним». Теперь я хочу наградить тебя новым именем, под которым ты и будешь отныне фигурировать в моих молчаливых беседах.
— И что же ты мне приготовил?
— Я буду называть тебя Биологосом.
— То есть актёром? Вот удружил так удружил!
— Почему бы и нет? Жизнь грека подчинена стремлению к совершенству, иудеи живут своей насущной жизнью согласно закону, который они не выработали сами, а получили извне, от Яхве. В Элладе актёр представляет на сцене соответствие идеалам или их предательство. Зритель видит и схему, и её конкретные воплощения. Разобраться в конкретном без этого предварительного эскиза невозможно, поэтому актёра можно назвать учителем жизни. Грек считает человеческую жизнь произведением искусства, которое можно создавать согласно своим идеалам. А ты разве не создаёшь собственную жизнь согласно идеалам? Конечно, создаёшь! Вот почему Биологос кажется мне вполне подходящим для тебя именем. Тебя по праву можно назвать активным учителем жизни.
На какое-то мгновение наши взгляды встречаются. Они проникают глубоко внутрь, поскольку ими скрепляется наша будущая дружба. Исаак умеет по-особому напряжённо слушать. Когда говорит он сам, глаза его находятся в непрестанном движении. Когда высказываюсь я, они стоят на месте, отсюда впечатление, будто он слушает и глазами. Его любопытный и пытливый взор светится на лице с острыми чертами, сгладить которые не может даже изрядное количество плоти. По этому чувствительному лицу легко следить за игрой мышц, от которых зависит его выражение.
— Пожалуйста, продолжи свою тему, — прошу я.
— Тебе действительно нравится?
— Будь уверен. И я обещаю на этот раз запомнить всё в Сократовом смысле слова.
— Письменных трудов ты от меня всё равно не дождёшься.
— Мне повезло, что я имею возможность слушать тебя.
— Выражение «образ жизни» не встречается в древнееврейских рукописях. Возможности выбирать собственный стиль жизни не существовало. Такого никто не понимал. Для моих прародителей различные роли, которые играет актёр, были бы просто непостижимы. Жизнь ощущается ими не в виде самостоятельно выработанных «позиций и отношений», но в виде голода и жажды, потребностей и желаний, любви и ненависти, в виде повседневных забот и хлопот. Подобно плоти, жизнь преходяща и кончается смертью. Долгая и счастливая жизнь — венец благополучия.
— Но я спрашивал про твой путь к безбожию.
— Спокойно. Я туда и веду. Но сначала мне нужно сказать ещё кое-что о том, что я обнаружил, изучая священные писания. У моих праотцев призыв дельфийского оракула ни в коем случае не мог бы возникнуть [121] . «Познай себя самого!» Такой призыв немыслим! На их языке невозможно даже сформулировать вопрос о настоящей и ненастоящей жизни.
— На нашем тоже, — убеждённо поясняю я. — У нас, финикиян, есть идолы, но не идеалы.
121
У моих праотцев призыв дельфийского оракула ни в коем случае не мог бы возникнуть. — Дельфийский оракул — храм Аполлона в Дельфах, построенный на том месте, где, по преданию, Аполлон убил дракона Дельфиния, опустошавшего окрестности Дельф. Убитый Дельфиний получил имя Пифон, т. е. гниющий, т. к. лучи солнца превратили его тело в прах. Предсказания давала пифия, восседавшая на треножнике над расщелиной и приводившая себя в экстатическое состояние испарениями, выходившими из расщелины, и жеванием лавровых листьев. Пифия произносила бессвязные слова, которые в загадочной, двусмысленной форме истолковывались жрецами как прорицания, пророчества. По преданию, на фронтоне храма в Дельфах было начертано изречение, приписываемое греческому мудрецу Фалесу: «Познай самого себя».
— Ay тебя по этой части как дела?
— Разве мы с тобой оба не эллины? Разве я не научился мерить свою жизнь в терминах степеней сравнения: хорошая-лучшая-наилучшая и плохая-худшая-наихудшая? Наша тяга к настоящей жизни и подгоняет и терроризирует нас.
— Ты прав, Йадамилк.
— Можно, я упрощённо сформулирую то, что уже усвоил из твоих рассуждений?
— Пожалуйста. Я с удовольствием послушаю.
— Представим себе двух людей, одного из которых я назову Сосимой, другого — Вносимой. Сосима (или, если хочешь, Зосима) живёт стихийно. Он никогда не задаётся вопросом о том, подлинна ли его жизнь. Он не подвергает сомнению ощущаемые им потребности жизни. Вносима же с самого начала усваивает, что ему необходимо развивать себя в соответствии с современными идеалами, которым он ещё должен дать собственное определение. Такое развитие происходит благодаря тому, что он постоянно спрашивает себя: «Живу ли я настоящей жизнью?»
— Ты прекрасно понял мою мысль. Поэтому-то у греков есть то, чего нет у евреев, и наоборот. Старый еврей умирает, истомлённый долгими днями и годами. Грек ищет противоядие от своего беспокойства. У евреев жизненный путь не разделён на стадии. Греки же проходят этапы обучения в области гармонии, искусств, наук и философии. Характерам разных людей посвящается греческая поэзия и искусство. У евреев нет ни трагедии, ни комедии. Нет у них и произведений искусства, которые бы изображали судьбу отдельного человека. Ни один биограф не представляет этос известных личностей. Ни один эпик не демонстрирует всё многообразие жизни — в большом и малом, высоком и низком. Ни один лирик не обнажает внутреннюю жизнь. Лишь Иов [122] осмеливается противиться Господу, но и он в конечном счёте утихомиривается. Конец у Иова как нельзя более счастливый.
122
Иов — в иудаистических и христианских преданиях страдающий праведник. Желая испытать его покорность и смирение, бог наслал на него беды и несчастья, но он остался неколебим в своей вере и смирении.
Исаак умолкает. Он делает движение рукой, словно хочет снять с себя что-то прилипшее к телу. Я терпеливо жду продолжения. Потом всё же не выдерживаю и нарушаю молчание.
— И вывод? — спрашиваю я.
— Вывод такой, что мир безбожен, — говорит Исаак. — Смерть делает бессмысленной как жизнь соэ, так и жизнь биос. Миру, в котором живут люди, недостаёт цели и основы.
— На это я могу возразить словами Пиндара, который сказал что-то вроде того: дескать, корень всех вещей нужно искать в Зевсе.