Ганина падь
Шрифт:
В кустах зашуршало, и показался серый кот, которого видела в прошлый раз. Крупный, серый, с хитрой мордой и желтыми, будто выгоревший янтарь, глазами. Только зрачки у него казались крошечными черными точками, а не узкими вертикальными полосками, как у всех домашних мурлык.
– Мне кажется, не очень-то ты и кот, – перефразировала она дрогнувшим голосом, когда пушистый
– Да, Игнатий – коргоруш. Это домовой дух, который помогает по хозяйству.
Кот издал странный звук, нечто между смешком и кашлем, после чего еще раз потерся о ноги замершей Ольги.
– Тебе он не причинит вреда, – продолжила Настасья Павловна. – Игнатий умен и понимает, что ты пришла без злого умысла. Мне он служит уже… Давно служит.
Еще раз покосившись на кота, оказавшегося вовсе не котом, девушка с замиранием сердца коснулась шелковистой шерсти. Ничего не произошло, только коргоруш довольно сощурился и улегся на траву.
– Интересно получается… – задумчиво протянула Ольга. – Игнатий совсем не кот, вы тоже не обычная бабушка… А все остальные тогда кто?
Старушка внимательно посмотрела на девушку, страх которой медленно отступал, сгоняемый любопытством, потом кивнула в сторону дома.
– Идем чай пить. Там и расскажу про нашу деревню.
Кухня вновь радовала глаз чистой скатертью и цветастыми половиками, но Ольга сразу принялась теребить вполне осязаемую ткань, потом ошарашено спросила:
– Как вы это делаете?!
– Морок, – коротко пояснила ведьма. – Я умею создавать материальные иллюзии, не отличимые от настоящих предметов. Только держатся они всего несколько часов.
– Выходит, тогда все кругом было иллюзией? – восхитилась та, но подозрительно взглянула на старушку. – Стоп, а что мы тогда ели?! Только не говорите, что заколдовали шишки и накормили меня ими!
– Нет, мед и ягоды были настоящими, – улыбнулась Настасья Павловна. – Самовар тоже мой, еще с царских времен остался. Вот что, красавица, иди-ка ты за водой, а я пока Игнатия к Максиму пошлю.
Впервые в жизни Ольга собственноручно растапливала самовар, правда, под чутким руководством
– Вы знаете, я тоже хочу такого… Кота, – сказала девушка, присаживаясь на лавку.
Упомянутый Игнатий мгновенно оказался рядом, уставился на печенье немигающим взглядом, и тут же получил несколько штук.
– Так это легко, – хмыкнула старушка. – Как только станешь ведьмой, так сможешь призвать и подчинить такую вот сущность.
– О, значит, я могу научиться колдовать? – оживилась та.
– Конечно, как только дар примешь и кровью его к себе привяжешь. Есть у тебя способность, только слабенькая, словно искорка малая в груди тлеет.
Услышав про кровавый ритуал, Ольга поморщилась:
– Нет уж, не надо ничего ко мне привязывать, а то я крови боюсь… Лучше я как-нибудь без магии поживу. А вы обещали рассказать о деревне и о тех, кто здесь живет!
Оказалось, что первые поселения в этой местности появились более семисот лет назад. Крошечные деревеньки сменяли друг друга, пока в шестьдесят восьмом году позапрошлого века, помещик по фамилии Ганин не выкупил эти земли и не построил тут несколько деревень: Николаево, Луговое, Пашний Угол и Залесье. Для последней выбрал он не самое удачное место – рядом было болото и маленькое топкое озерцо, которое со временем засыпали. Исконное название быстро забыли, и деревеньку переименовали в Ганину Падь. Однако люди там жили долго, и полностью населенный пункт они оставили всего десять лет назад, когда последнюю полуслепую старушку забрали родственники в Москву. Тогда-то заброшенные дома заняли исконные обитатели этих мест: нежить.
– Лизавета, которую ты в прошлый раз видела, не человек вовсе, а кикимора, что поселилась в доме старика Назарова. Про Максима Ивановича, небось, сама догадалась, кто такой?
Конец ознакомительного фрагмента.