Ганфайтер
Шрифт:
— По-моему, ребята, вы по ошибке взяли не своих лошадей, — обратился я к ним.
Чернобородый здоровяк вопросительно посмотрел на длиннолицего. Тот стоял, чуть расставив ноги, в очень удобной для стрельбы с бедра позиции. Его револьверная кобура висела низко на бедре, что сразу выдавало в нем человека, привыкшего часто пускать в ход оружие. Тем более, что их было четверо против нас троих.
— Неужели? — спросил длиннолицый.
Один из них, судя по всему, метис, подошел поближе.
— Это лошади Хетрика. Я сам объезжал их и теперь забираю
— Неужели? — повторил, улыбнувшись, длиннолицый.
И снова странное чувство холодного спокойствия овладело мной. Я видел, что стрельбы не миновать, и был готов к этому.
— Нас четверо против вас троих, — проговорил длиннолицый.
— Значит, лошади останутся у нас.
— Нет. Мы с тобой один на один. Считай, что больше никого нет.
Это был единственный выход. Хетрик плохо владел оружием, тем более, что у него жена и дочь. Что касается конокрадов, то никто, кроме длиннолицего, не выказывал большого желания пострелять.
Тот явно не ожидал такого поворота событий. Он окинул меня острым взглядом.
— Да, — негромко сказал я. — Я тот, кем ты считаешь себя.
Он снова смерил меня взглядом. , — Что это значит?
— Это значит, что мы забираем лошадей, а если ты дернешься за револьвером, я убью тебя.
Еще никогда я ни с кем так не говорил. Откуда взялась эта холодная уверенность в себе, которую я видел только у Логана Полларда? А впрочем, может, именно от него.
Длиннолицый обеспокоился, но все еще был уверен в себе. Такие поединки были для него не новость, и я это чувствовал, но тем не менее, хотел, чтобы он начал первый. Неизбежность дуэли обострила все мои чувства. Он не уклонится от поединка. В те времена его навсегда бы заклеймили трусом.
— Мистер Хетрик, — сказал я, не отрывая взгляда от длиннолицего. — Соберите лошадей.
— Черта с два! — рявкнул длиннолицый. Метис дернулся было к лошадям, и это решило все. Длиннолицый не видел его, а только услышал движение и, наверное, подумал, что тот схватился за оружие. Как бы то ни было, его рука метнулась к револьверу, и я застрелил его, даже сам не уловив, когда успел выхватить револьвер. Первая пуля попала ему в сердце, вторая — двумя дюймами ниже. Его револьвер, лишь наполовину вынутый, скользнул обратно в кобуру, и длиннолицый ничком упал в траву. Он был мертв. Грохот выстрелов сменился мертвой тишиной. Лишь где-то каркнула ворона и, тихо всхрапев, переступила копытами лошадь. Остальные конокрады застыли, боясь пошевелиться. Теперь, даже если бы они хотели драться, было поздно — револьвер был у меня в руке и направлен на них.
— Я соберу лошадей, — одеревеневшим голосом сказал Кипп у меня за спиной.
— Рэй, — Хетрик подъехал ко мне. — Наверное, нужно забрать у них оружие.
— Разумеется, — словно кто-то ответил за меня.
— Рэй, — проговорил чернобородый. — Никогда не слышал этого имени. Ты знаешь, кого ты убил?
— Конокрада, — коротко ответил я.
— Ты убил Райса Хилера, ганфайтера из Пэнхэнда.
— Лучше бы
ГЛАВА 6
Возвратились мы всего за два дня, поскольку уже не надо было искать следы, и мы могли выбирать более короткий путь.
Мы почти не разговаривали, и только к концу второго дня Кипп решился заговорить.
— Раис Хилер. Я слышал о нем. Он убил шесть или семь человек. Представляю себе, когда об этом узнают в городе! Олли Бердетт позеленеет от зависти.
— Не вздумай говорить ему, — строго приказал Хетрик. — Никому ни слова. Мы получили лошадей и все.
— Почему? — искренне удивился Кипп. — Не каждый день убивают такого ганфайтера, как Райс Хилер.
— Ты не знаешь ганфайтеров, Кипп. Бердетт ведь тоже ганфайтер. Самолюбие и жажда убийства будут толкать его на поединок с Тайлером.
Кипп неохотно согласился, но только после того, как я уверил его, что не хочу создавать себе репутацию ганфайтера и вообще не хочу, чтобы обо мне кто-то знал.
Лиз встретила нас у ворот ранчо.
— Вы нашли лошадей? — радостно воскликнула она. — А воров поймали? Где они?
Позже Хетрик, очевидно, рассказал ей, что случилось, потому что несколько дней она смотрела на меня большими глазами, но ни словом не обмолвилась об этом.
Иногда по вечерам мы вчетвером сидели на веранде и я рассказывал им о жизни в горах, а однажды показал фото своей матери. Она была красивой женщиной. На фотографии ей было не больше двадцати лет.
Миссис Хетрик внимательно рассматривала фотографию, а потом повернулась ко мне.
— Ты знаешь что-нибудь о ее семье?
— Нет, мэм. Отец говорил мне, что когда она вышла за него замуж, ее семья была этим недовольна. Отец был небогатый человек.
Миссис Хетрик положила фото на стол.
— На ней очень дорогое платье. Такое не каждому богатому человеку по карману.
Мне это ни о чем не говорило. Я не разбирался в женской одежде.
Мы с Лиз подружились и часто гуляли вместе, но я всегда смотрел на нее, как на подростка, ведь мне уже скоро исполнялось девятнадцать. Но мы с ней делились мечтами, что каждый из нас сделает, если разбогатеет, чем будем заниматься. Лиз ужасно нравилось слушать рассказы о горах Вайоминга или о диких пустынных каньонах на юго-западе Юты.
Дважды я побывал в городе, но с Бердеттом встретился только один раз.
— Слышал, ты объезжаешь лошадей для Хетрика? — спросил он, наблюдая, как я нагружаю повозку товарами из лавки.
— Да. У него отличные кони.
— Говорят, что нескольких угнали?
— Мы их нашли.
— Без проблем?
— Пустяки, не о чем говорить.
— Это хорошо. Говорят, здесь в горах, появился Райс Хилер. Он частенько крал лошадей.
Я промолчал, но Лиз, сидевшая в повозке, не выдержала и с вызовом ответила.
— Больше не крадет.
Когда мы выехали из города, я чуть придержал коней.