Гамлет
Шрифт:
(Выбрасывает другой череп.)
Вот еще один. Вообразим, что это череп законника. Где теперь его крючки и извороты, его уловки и умствования, его казуистика? [76]
76
Казуистика – крючкотворство, изворотливость в доказательстве ложных или сомнительных положений; рассмотрение отдельных примеров судебных дел (казусов) с точки зрения того, как они должны решаться согласно правовым нормам.
Нет, ни на одну пядь, милорд.
Кажется, ведь пергамент выделывают из бараньей кожи?
Да, принц, а также из телячьей.
Ну, так бараны и телята – те, кто верит в прочность пергамента. Я поговорю с этим малым. – Чья это могила, как тебя там?
Моя, сэр.
(Поет.)
И рой могилу старику На водворенье в ней.Верю, что твоя, потому что ты лжешь из могилы.
А вы – не из могилы. Стало быть, она не ваша. А я – в ней и, стало быть, не лгу.
Как же не лжешь? Торчишь в могиле и говоришь, что она твоя. Она для мертвых, а не для живых. Вот ты и лжешь, что в могиле.
Эта ложь в могиле не останется. Она перейдет от меня к вам.
Для какого мужа праведна ты ее роешь?
Ни для какого.
Тогда для какой женщины?
Тоже ни для какой.
Для кого же она предназначена?
Для особы, которая, сэр, была женщиной, ныне же, царствие ей небесное, преставилась.
До чего основателен, бездельник! С этим народом надо держать ухо востро, а то пропадешь от двусмыслиц. Клянусь богом, Горацио, за последние три года я заметил: все так осмелели, что простой народ наступает дворянам на ноги. – Давно ли ты могильщиком?
Изо всех дней в году с того самого, как покойный король наш Гамлет одолел Фортинбраса.
А когда это было?
Аль не знаете? Это всякий дурак знает. Это было как раз в тот день, когда родился молодой Гамлет, тот самый, что сошел теперь с ума и послан в Англию.
Вот те на! Зачем же его послали в Англию?
Как это – зачем? За умом и послали. Пускай поправит мозги. А не поправит, так там и это не беда.
То есть как это?
А так, что там никто не заметит. Там все такие сумасшедшие..
Каким образом он помешался?
Говорят, весьма странным.
Каким же именно?
А таким, что взял и потерял рассудок.
Да, но на какой почве?
Да все на той же, на нашей датской. Я здесь тридцать лет на кладбище, с малолетства.
Много ли пролежит человек в земле, пока не сгниет?
Да как вам сказать… Если он не протухнет заживо – сейчас пошел такой покойник, что едва дотягивает до похорон, – то лет восемь-девять продержится. Кожевник, этот все девять с верностью.
Отчего же этот дольше других?
А видите, сударь, шкура-то у него так выдублена промыслом, что долго устоит против воды. А вода, будь вам ведомо, – самый первый враг вашему брату покойнику, как помрете. Вот, например, еще череп. Этот череп пролежал в земле двадцать три года.
Чей он?
Одного шалопая окаянного, лучше не говорить… Чей бы, вы думали?