Гамильтон
Шрифт:
– Ричард, это не выдумки. Твое нежелание это принять ничего не меняет.
– Что, ты действительно некий сексуально озабоченный демон? Я в это не верю. Это больше подходит Жан-Клоду, или Белль Морт, или даже Марми Нуар. Господи, Анита, в твоем сознании вертится столько вампиров, что ты просто уже не понимаешь, кто ты, и кто они.
В том, что он сказал, была доля истины, но…
– Ричард, я создала еще один триумвират силы с Натаниэлем и Дамианом. Я, а не Жан-Клод. Это факт.
Он снова затряс головой.
–
Я просто тупо смотрела на него. Разговор зашел совсем не в то русло, в которое я ожидала.
– Ричард, я - суккуб. Я, а не Жан-Клод, не Белль Морт, не Дражайшая Мамочка, - я.
– Человек не может быть суккубом.
– Может, и нет. Только люди не могут иметь и слуг-вампиров, и подвластных зверей, а у меня есть и то, и другое.
– Потому что ты - человек-слуга Жан-Клода.
– Ричард, ты же видел, что получилось, когда я попыталась разорвать ту связь. Я бы умерла, и забрала с собой Дамиана с Натаниэлем.
Ричард опустился глубже под воду, бросив на меня раздраженный взгляд.
– Жан-Клод объяснил мне теорию. О том, что твоя версия ardeur’а позволяет тебе заглянуть в самое сердце и узнать его сокровенное желание, исполнить его и одновременно заставить исполнить твое. Мика желал безопасности для своих людей, и ты убила для него Химеру. А чего от Мики нужно было тебе?
– Мне нужен был помощник, партнер, кто-то, кто помог бы мне управлять меховой коалицией, помочь мне с верлеопардами, которых я унаследовала от их прежнего хозяина.
– Я мог быть твоим партнером, - сказал Ричард.
– Ты не хотел быть моим партнером. Ты хотел иметь собственную жизнь, а не просто быть моим помощником.
– И что бы это значило? Что я не бросил бы ради тебя свою работу?
– Что мне нужен был кто-то, кто мог работать с коалицией на полную ставку, а у тебя своя карьера.
– Не может быть, чтобы Мика для тебя был только этим.
– Он здесь ради меня, Ричард. Он здесь для меня и для людей, которых я люблю. Он не ссорится со мной ежеминутно. Он чаще говорит «да», чем «нет».
– А я, значит, говорю только «нет».
– Бывает.
– Натаниэлю нужен был кто-то, кому он мог принадлежать, это ясно. А зачем он был нужен тебе?
– Мне была нужна жена, - сказала я.
– Что?
– Жена, образца 1950-х, чтобы устроить свой быт. Мне нужна была жена, и Натаниэль прекрасно подошел на эту роль.
– А я хотел, чтобы ты была моей женой, в этом проблема?
– Ага, что-то вроде.
– Почему же твой ardeur не заглянул в мое сердце, не увидел, что мне нужно, и не сделал нас совершенной парой?
– Я думала, Жан-Клод тебе и это объяснил.
– Я спрашивал, почему не я, а он сказал, что сила непредсказуема. Но это же неправда, да?
– Не вся правда, - сказала я, проклиная
– Расскажи мне всю, - попросил Ричард.
– Мика знал, чего он хочет: безопасности для своих людей любой ценой. Как только он пришел ко мне, то сразу сказал, что сделает все, будет кем угодно, чтобы только остаться в моей жизни. Это случилось это под влиянием ardeur’а. Натаниэль хотел иметь свой дом и быть любимым, не только ради секса, и ardeur исполнил его желание. У них обоих желания были довольно четкими. А ты знаешь, чего ты хочешь больше всего, Ричард? У тебя есть одно, самое сильное желание сердца?
– Я хочу тебя.
Я покачала головой.
– Твое самое глубокое и темное желание не это, Ричард.
– Мне лучше знать свое самое глубокое желание, Анита.
– Ричард, если бы пред тобой внезапно предстал джинн - вот прямо сейчас, - что бы ты пожелал? На самом деле, взаправду, если бы ты смог получить все, что угодно, что бы это было?
– Ты.
– Врун, - сказала я.
Он приподнялся, и по комнате пронеслась потусторонняя энергия.
– Как ты осмеливаешься?
– Ричард, будь честным с самим собой. Что бы ты пожелал, если бы смог получить все, что угодно, даже самое невозможное?
Он моргнул, и уровень энергии в помещении спал. Он уставился на меня. Затем произнес:
– Я не хочу быть оборотнем.
– Вот твое самое сильное желание, Ричард, и ardeur тебе этого дать не может. Я не смогла бы стать этим для тебя, поэтому ardeur между нами не сработал. Потому что твое желание не имеет ничего общего с сексом или любовью.
Он, не отрывая от меня взгляда, снова уселся в воду, выглядело это так, словно его разом покинули силы.
– Боже мой, - прошептал он.
– Сначала мы думали, что твои желания слишком противоречивы, чтобы ardeur мог выбрать из них одно, но потом я поняла, в чем дело.
– Ты права, - сказал Ричард. На его лице отражалась тень ужаса. Он взглянул на меня, и глаза его были полны болью.
– Я сам сделал это с собой.
Я поежилась. Ричард продолжил:
– Я так боялся стать чудовищем, что стал вводить вакцину против ликантропии. Так я ее и подцепил.
– Знаю, - мягко сказала я.
– И потерял я тебя потому, что ненавижу себя сильнее, чем хочу тебя.
– Ты не потерял меня, Ричард.
Он снова посмотрел на меня, и мне пришлось сделать усилие, чтобы не отвести взгляд.
– Ты никогда не будешь только моей. У нас никогда не будет совместной жизни.
– Но мы можем быть частью жизни друг друга, Ричард.
– Не так, как мне этого хочется.
– Может, и не так. Но, Ричард, не нужно отбрасывать то, что у нас есть. Неужели это было так плохо - спать с нами вместе вчера? Это было настолько ужасно?