Гамильтон
Шрифт:
– Анита, Питер говорит, что тебе нужна помощь по моей части.
Эдуард говорил с эдаким безличным акцентом неизвестных провинций. Но так он разговаривал, только когда не прикидывался стариной Тедом Форрестером, своим в доску парнем, - тогда он нарочито растягивал слова.
– Я не говорила, что мне нужна помощь, - упрямо возразила я.
– Тогда чего звонишь?
– Что, нельзя просто так позвонить?
Он хохотнул, и этот смешок показался мне до странности знакомым. И тут я поняла, что чуть раньше слышала такой же от Питера. Я знала, что биологически они не родня,
– Ты никогда не звонишь просто так, Анита. У нас с тобой не те взаимоотношения, - он снова хохотнул и пробормотал ехидно: - «Просто так», - словно сама такая идея была слишком глупа, чтобы ее озвучивать.
– Мне не нужна твоя снисходительность, благодарю покорно, - я злилась, хотя и не имела на то морального права. Я сама ему позвонила, и теперь злилась на саму себя. Лучше бы не звонила - по многим причинам.
– Что случилось?
– спросил Эдуард, ничуть не обидевшись. Он слишком хорошо меня знал, чтобы обращать внимание на небольшие вспышки злости.
Я открыла рот, потом снова закрыла и, наконец, выдавила:
– Не могу определиться, откуда начать.
– Начни со степени опасности, - таков Эдуард: в первую очередь узнать степень опасности, а предыстория подождет.
– Мне действительно нужна помощь, но мне уже помогают. До тебя им, конечно, далеко, но и кучкой любителей их не назвать, - честно ответила я. Крысолаки по большей части - бывшие военные, полицейские или преступники. То же самое можно сказать и о некоторых гиенах-оборотнях. Так что помощь у меня была. Не стоило звонить Эдуарду.
– Складывается впечатление, что ты пытаешься убедить себя в том, что тебе не нужна моя помощь, - ничуть не обеспокоившись, скорее, с некоторой долей любопытства, сказал он.
– Так и есть.
– Почему?
– Потому что трубку снял Питер.
В трубке послышался посторонний вдох, и Эдуард тут же отреагировал:
– Положь трубку, Питер.
– Если Анита в беде, я хочу об этом знать.
– Положь трубку, - повторил Эдуард, - и не заставляй меня просить еще раз.
– Но…
– Сейчас же.
В трубке послышался щелчок.
– Ну… - начала я, но Эдуард перебил:
– Подожди.
И я молча ждала, теряясь в догадках, чего, собственно, мы ждем. Наконец, Эдуард произнес:
– Он не слушает.
– И часто он подслушивает телефонные разговоры?
– Нет.
– Откуда тебе знать?
– Я знаю...
– сказал он и тут же оборвал себя.
– Я не думаю, что он этим занимается. Полагаю, что ты для него - особый случай. Он сейчас живет в старой комнате Донны. Я разрешил ему оставить телефон в обмен на обещание себя хорошо вести. Я с ним еще об этом поговорю.
– Если он живет в комнате Донны, то где спишь ты? Нет, это, конечно, не мое дело, - сочла нужным добавить я.
– У нас произошло глобальное переселение.
– Значит, ты все-таки переехал?
– Практически.
– Свой дом продашь?
– полюбопытствовала я.
– Нет.
– Ах да, вряд ли Бэтмэн станет продавать свою пещеру.
– Что-то вроде, - сказал Эдуард, но из его голоса пропала вся намечавшаяся было дружелюбность. Голос
– Если бы я сумела достаточно правдоподобно соврать, я бы обязательно так сделала и повесила бы трубку.
– Почему?
– спросил он тем же пустым голосом.
– То, что трубку снял Питер, заставило меня понять, что детские игры закончились. Если тебя убьют из-за меня, они снова потеряют отца. Мне не хотелось бы объясняться перед Питером, или Донной, или Беккой.
– Но особенно перед Питером, - констатировал он.
– Ага, - согласилась я.
– Меня тебе точно провести не удастся, так что выкладывай.
– Его голос немного потеплел, в нем появился намек на человеческие чувства. Эдуарду я нравилась, мы были друзьями. Ему бы не хватало меня, если бы я умерла, и это взаимно. Однако на задворках сознания еще гнездилось сомнение, не придется ли нам однажды оказаться по разные стороны баррикад и выяснить, кто из нас круче. Я надеялась, что такой день никогда не настанет, потому что победителем из этой схватки мне выйти не суждено. Кто бы из нас ни выжил - проиграем мы оба.
– Ты знаешь что-нибудь об Арлекине?
– задала вводный вопрос я.
– Это такой французский клоун?
– выразил догадку Эдуард.
– Других предположений не будет?
– Забрасывать вопросами не в твоем стиле, Анита. Просто излагай.
– Просто любопытно, была ли я единственной из охотников на вампиров, кто не имел об этом ни малейшего понятия. Приятно сознавать, что ты тоже не в курсе. Наверное, Жан-Клод прав: это, действительно, большой и страшный секрет.
– Говори уже.
И я рассказала то немногое, что знала об Арлекине и его шайке. Информации, откровенно говоря, не фонтан.
Эдуард так долго молчал, что я решила нарушить тишину в эфире:
– Эдуард, я слышу твое дыхание, но…
– Я здесь, Анита. Просто думаю.
– И что ты думаешь?
– спросила я.
– Что ты всегда находишь для меня лучшие игрушки, - теперь в его голосе не было пустоты, в нем зазвучал азарт.
– А что, если эти игрушки окажутся больше и страшнее, чем я и ты?
– Тогда мы умрем.
– И все?
– спросила я.
– Тебя это не беспокоит?
– Ты имеешь в виду Донну и детей?
– Да, - ответила я, поднимаясь на ноги и принимаясь расхаживать по ванной комнате.
– Мне будет жаль оставить их.
– Тогда не приезжай, - попросила я.
– Но если тебя убьют, я всегда буду думать, что мог бы тебя спасти. Нет, Анита, я приеду, но привезу с собой подмогу.
– Только, ради бога, кого-нибудь вменяемого.
Эдуард хохотнул, и это был тот самый искренний смех, какой за все семь лет нашего знакомства я слышала от него всего около шести раз.