Гамбит

Холева Михал

– Спокойно, мы выходим! Не стреляйте! – услышали они крики изнутри приземистого здания.

А через миг оттуда вышла пятерка американцев.

Вел их совершенно лысый лейтенант лет сорока. На бледном лице, означенном сеткой мелких шрамов, были хорошо видны глаза – словно выбитые довольно грубым долотом. Он не носил ни шлема, ни тактических очков, ни брони. Единственным фрагментом его экипировки были наушники и ларингофон комплекта связи.

Остальные шли в нескольких шагах от командира.

– Первое, выдвигаемся. Жанейро, будь наготове.

Прикрываемое людьми Ниеми и Санчеса первое отделение

осторожно вошло в круг света на американской базе. Вежбовский, идущий в строю справа, чувствовал на себе взгляд десятка пар глаз. Подсознательно он ожидал ловушки, того, что через миг янки потянутся к скрытому оружию или что даст очередь укрытый где-то стационарный пулемет. Остальные, кажется, чувствовали себя так же, потому что все внимательно осматривались и осторожно делали очередные шаги. Ствол автомата Торна был направлен точно в грудь американского офицера, который, однако, не обращал на это никакого внимания.

– Лейтенант Хэддок, Колониальный Корпус Соединенных Штатов. Командир D-2–0, – сказал тот чуть хриплым голосом.

– Лейтенант Картрайт, Европейские Колониальные Силы, Восьмая дивизия. – Картрайт сделала шаг вперед.

Хэддок отдал ей честь.

– Я так понимаю, это вам я должен передать базу?

– Ситуацию и правда очень усложнило бы прямое столкновение. Я оценила вашу заботу о гражданских. – Женщина сдвинула очки на шлем и со значением посмотрела на палатки. – Сколько тут у вас людей?

– Военного персонала – только эти четверо. И восемнадцать гражданских. Полагаю, они получат охрану.

– Естественно. Жанейро, внутрь. Сержант, с ним, прошу. – Картрайт кивнула СиДжею.

Техник вместе с прикрывающим его Макнамарой бегом бросился к зданию. Картрайт провела их взглядом.

– Формальности, сами понимаете.

Хэддок кисло улыбнулся.

Уже через минуту база принадлежала им.

Она была небольшой: большую часть бункера занимало коммуникационное помещение. Обычно выполняющее роль сердца передающей станции, сейчас оно было холодным склепом, наполненным мертвым оборудованием и темными экранами. Как и можно было предположить, люди Хэддока сделали все, что могли, прежде чем сложить оружие.

СиДжей, Кудлатый и Исакссон сразу же подключили свои консоли, пытаясь реанимировать главную систему, и из помещения главным образом доносились их замечания, переплетенные с бранью.

Несколько помещений, представлявших собой остальную часть базы, были полны постелями, термоодеялами, сохнущей одеждой и личными вещами пополам с военным оборудованием – как минимум десятка разных людей. Несмотря на тот факт, что все американцы находились снаружи, здание казалось забитым до отказа.

Лейтенанта Хэддока и его людей Картрайт забрала внутрь, едва только первое отделение проверило здание. Вежбовскому было безумно любопытно, и он даже немного завидовал Шкафу и Торну, которых лейтенант взяла как охранников.

Но потом его поглотили другие дела.

В то время как второе отделение оставалось вне освещенной зоны американской базы, третье пришло на помощь в наведении порядка среди беженцев. На командующего им Санчесом при отсутствии Макнамары оказалось возложено задание по организации базы. Высокий испанец с внешностью бандита взялся за задание с тщательностью, вызывающей удивление. За несколько

минут был составлен список всех гражданских, а Киса и Рикардо занялись составлением списка необходимых лекарств. Сержант назначил и связного со стороны американцев – им стал некий Майн, высокий мужчина, лет шестидесяти, худой словно щепка и выглядящий как проповедник.

Люди, хотя все еще недоверчивые, по крайней мере, уже перестали казаться ожидающими немедленного расстрела.

Хоть что-то.

Вежбовский, естественно, знал, что после Дня необходимость соблюдать конвенции снизилась и реальности войны вошли в противоречия с высокими идеалами цивилизованного конфликта. Но он всегда полагал, что офицеры помнят о правилах, и теперь радовался, что – по крайней мере, в случае с Картрайт – это оказалось верным.

Он улыбнулся при виде Рикардо, объясняющего какому-то десятилетнему пацану необходимость принять укрепляющий спрей. Невысокий санитар бурно жестикулировал, размахивая дозатором во все стороны. У соседней палатки Киса вела разговор с темнокожей беременной американкой. Одновременно девушка быстро проверяла содержимое аптечки, даже не глядя на медикаменты. Поляку было даже интересно, какое средство для беременной можно найти в военном медицинском пакете.

Рядом с Марчином Ковбой скручивал сигарету. Когда увидел, что рядовой смотрит на него, протянул мешочек с табаком в его сторону и вопросительно приподнял брови.

– Спасибо, нет. – Вежбовский отрицательно качнул рукой.

– Как хочешь, – пожал тот плечами и ловко закончил сворачивать самокрутку.

Марчин снова почувствовал влагу в обуви – понял вдруг, что не обращал на это внимания в последние несколько минут. Это был явный знак, что адреналиновый приход заканчивается.

Первая битва на Нью-Квебеке прошла на удивление хорошо.

* * *

Двадцатью минутами позже его подозвал Санчес. Командир третьего отделения как раз разговаривал с представителем гражданских (Майн, так он, кажется, назвался, напомнил себе Марчин). Поляк подошел к сержанту, бредя в глубокой, по щиколотки, воде, стоящей над вязкой грязью.

– Хорошо, Вежбовский, что ты на месте. Господин Майн, – сержант указал на своего собеседника, – говорит, что внутри базы находятся сердечные лекарства госпожи… э-э… Кэрант?

– Кэннаранте, Жозефина Кэннаранте, – поправил гражданский, чуть кривясь. Указал на примерно тридцатилетнюю, вполне симпатичную темнокожую женщину, которая присела на складной стул. Укутанная в армейский плащ, она вытягивала руки к переносному обогревателю. Внимательно следила за говорящими, но едва только Вежбовский глянул в ее сторону, отвела взгляд. – Синдром Ингерсолла, ей нужны ее лекарства каждые шесть часов.

– Да, Кэннаранте. – Санчес улыбнулся. – Они не могут входить в здание, а потому туда сходишь ты и принесешь ее барсетку.

– Слушаюсь, – кивнул Марчин.

– Это синяя сумочка из сельвы, примерно такого размера. – Майн очертил руками в воздухе прямоугольник размером с датапад. – Она в жилом помещении номер два, на постели справа от входа.

– Синяя, в помещении два, справа. Без проблем, – повторил Вежбовский.

Гражданский кивнул.

– Ну так вперед, Верба, давай. – Командир похлопал Марчина по плечу.