Гамбит курьера
Шрифт:
"Мне не нужен быстрый старт," — ответил Алекс. — "Мне нужно, чтобы реактор проработал пять минут на полной мощности. Киана, Воррн, встречаемся у корабля. Немедленно".
Он не стал дожидаться ответа. Он повернулся и направился к выходу из "Собора Молчания". В каждом его шаге чувствовалась новая, пугающая цель.
Киана смотрела ему вслед. Страх и восхищение боролись в ней. Тот потерянный курьер, которого она встретила несколько дней назад, исчез. На его месте было нечто иное. Нечто, идущее на свою первую битву.
"Ну что ж," —
Глава 31. Реквием по "Попутчику"
Док, в котором они оставили "Случайного попутчика", был тих и заброшен. Координатор сдержал слово — патрули СБ обходили это место стороной. Воррн уже был здесь. Он стоял у открытого шлюза корабля, его массивная фигура была напряжена, как сжатая пружина. Рядом с ним лежал тяжелый плазменный пулемет, который он явно "одолжил" из арсенала Кианы.
"Он уже близко," — пророкотал варг, кивая в сторону невидимого космоса. — "Чувствую вибрацию в корпусе станции. Как будто что-то огромное давит на пространство".
"Случайный попутчик" выглядел жалко. Потрепанный, с заделанными наспех пробоинами, он был похож на старого пса, которого вытащили с того света только для того, чтобы бросить на медведя.
Алекс, не теряя ни секунды, прошел на капитанский мостик. Киана последовала за ним, быстро подключая свой датапад к корабельным системам.
"Реактор нестабилен, Алекс!" — доложила она. — "Даже на холостом ходу температура прыгает. Пять минут на полной мощности — и он расплавится!"
"Мне хватит и четырех," — ответил Алекс, садясь в капитанское кресло. Он положил руки на подлокотники, и на мгновение его сознание слилось с системами корабля. Он чувствовал каждую неисправную схему, каждую утечку энергии, каждую микротрещину в обшивке.
Связь с корабельными системами установлена, — доложил "Ключ" в его голове. — Диагностика... критические повреждения во всех узлах.
Сломать! Сломать всё! — взвыла на задворках сознания "Тень", почуяв запах распада.
"Тихо," — мысленно приказал Алекс им обоим, и внутренний шторм на мгновение утих.
Он закрыл глаза, игнорируя протестующие сигналы на приборной панели. Его задачей была не навигация. Его задача — превратить этот хлам в оружие. Он "потянулся" своим новым, объединенным сознанием через системы корабля в грузовой отсек, к старому стазис-контейнеру. Он нашел его — резонатор. Пустую оболочку. И он начал наполнять ее собой.
Снаружи, в космосе, "Глайв" замер на границе видимости. Корабли СБ, поняв тщетность своих попыток, отошли на безопасное расстояние, создав кордон. Они не понимали, что происходит, но получили приказ: не вмешиваться. Приказ, который пришел с самого верха — от таинственного Координатора.
"Глайв" испустил волну. Это не была атака. Это был... зов. Приглашение к обеду. Он нашел источник самой концентрированной
В рубке "Случайного попутчика" Алекс вздрогнул. Он почувствовал этот зов как липкое, сладковатое прикосновение к своему разуму.
"Пора," — прошептал он.
"Реактор на максимум!" — скомандовала Киана, нажимая на панель.
Корабль затрясся. Гудение старого реактора переросло в оглушительный, агонизирующий вой. Свет на мостике мигал. Запахло горелым озоном.
"Давление в ядре растет! Он не выдержит!" — крикнула Киана.
Но Алекс ее уже не слушал. Вся колоссальная, предсмертная энергия реактора потекла не в двигатели, а по схемам, которые проложил "Ключ", — напрямую в стазис-контейнер. Резонатор ожил.
И Алекс выпустил свой сигнал.
Это не был крик. Это не был выстрел. Это была мысль. Мысль, усиленная в тысячи раз и сфокусированная в один узкий луч. И в этой мысли было все, чем он стал.
В ней была холодная, безупречная, кристаллическая логика "Ключа". Логика, которая говорила "Глайву": "Ты — ошибка. Твоя структура неэффективна. Твое существование нарушает фундаментальный принцип стабильности. Ты — хаос, стремящийся к порядку, но никогда его не достигающий. Ты — всего лишь биологический тупик".
В ней была первобытная, сжигающая ярость "Тени". Ярость, которая кричала "Глайву": "Я — голод, который пожрет твой голод. Я — разрушение, которое обратит в прах твою структуру. Ты ищешь пищу? Попробуй на вкус пустоту!"
И над всем этим была воля Алекса. Упрямая, человеческая воля, которая говорила: "Это — мое. Мой разум. Мой корабль. Моя вселенная. И тебе здесь не рады. Убирайся".
Луч, невидимый и неслышимый, ударил в "Глайв".
Для тех, кто наблюдал со стороны, не произошло ничего. Но на борту "Глайва" начался ад. Его коллективный, роевой разум, привыкший к простым импульсам голода и доминирования, столкнулся с концептуальным оружием. Его атаковала сама логика и сама ярость. Биомеханические системы начали давать сбои, нейронные связи, составлявшие его сознание, начали рваться под натиском информации, которую они не могли ни переварить, ни отторгнуть. "Глайв" впервые в своей долгой истории поглощения миров почувствовал нечто новое. Он почувствовал несварение.
Корабль-насекомое содрогнулся. Его внешняя обшивка пошла рябью, меняя цвет. Он прекратил свое сканирование и начал медленно, неуклюже разворачиваться, как раненый зверь, который наткнулся на неизвестного и смертельно опасного хищника.
На мостике "Случайного попутчика" в этот момент раздался оглушительный хлопок. Реактор не выдержал. Он не взорвался — "Ключ" в последний момент успел сбросить давление, — но он умер. Окончательно.
Все системы корабля погасли. Наступила полная тишина и темнота, нарушаемая лишь аварийными красными лампами. "Случайный попутчик" превратился в дрейфующий гроб.