Галочка
Шрифт:
– Саша… Давай поговорим? – нерешительно предложила я, сев на краешек стула, готовая сорваться и бежать в любую минуту куда глаза глядят.
– Давай попробуем, - кивнул Саша.
Я лихорадочно перебирала в уме варианты начала беседы. Уже понимаю, что вопросы, которые хотелось орать, топая ногами: «зачем?» и «какого тебе от меня надо?», явно могут всё испортить, и я останусь без информации.
– Как ты жил эти пять лет? – спросила я.
– Учился, работал, вникал в родительский бизнес, - скучающе ответил Саша, глядя не на меня, а в окно.
– А как
– Это ты сейчас о жене и детях пытаешься спросить? – уже веселее покосился на меня мужчина.
Только кивнула. По- моему, его веселье неуместно. А вообще, чувствую себя так, будто по минному полю иду, взрыва боюсь, а точнее выходки ненормальной, каждую секунду.
– Детей нет. Жена пока есть. Мы разводимся. – всё же ответил.
Ещё бы! С таким придурком ни одна жить не захочет, ни за какие деньги. Я вспомнила его, идущего ко мне, привязанной, с ножницами.
– Почему?
– всё же спросила.
– Не сошлись характерами, - пожал он плечами.
Я не выдержала, хмыкнула. Я её понимаю.
Саша, вдруг, тоже улыбнулся.
– Ты стала очень красивой, Галя, - вдруг сказал он.
– Ну да… а пять лет назад была страшнее атомной войны, - вдруг, бросила насмешливо.
Он неожиданно поднялся, подошёл и опустился на корточки, протягивая к моим бёдрам свои загребущие лапы. В желудке скрутило холодом, я уцепилась по бокам за седушку стула и шустро отодвинулась к самой спинке.
– Тогда ты тоже была очень хорошенькой, - только усмехнулся, гад ползучий, на эту попытку отстраниться, и таки ухватился за мои несчастные телеса, - но как многие другие мои девушки. То есть… я не понял… тогда мне так показалось. Это позже только обнаружилось, что ты оказалась такая одна, единственная.
– Да, что ты говоришь! Больной на всю голову! Ты пять лет с толпами любовниц соображал, что я единственная? Большей чуши не слышала! Противно тебя слушать! – чуть отвернулась даже.
А потом не выдержала и с силой отпихнула его. Саша не удержался на корточках и повалился на пол, не отпуская мои бёдра, а я не отпускала стул.
Падали все вместе: Саша, я и стул. Грохот стоял такой, будто весь дом обрушился.
Мы яростно завозились на полу и, кто бы сомневался, что я, в результате, окажусь снизу. Банный халат на мне был очень большой, но без пуговиц, с запахом. Полы разъехались, а под ними только тело, ни тряпочки…
Всё-таки секс с Сашей крышу мне сносит. И гордость забыла, и стыд, и совесть, и скромность, и то, что он маньяк и придурок. Извивалась и стонала под ним так, что сейчас противно вспомнить.
Теперь сижу на диване, пока Саша нам кофе варит. Отвернулась к окну и, от досады на саму себя и свою бесхребетность, молча плачу. Слёзы медленно и щекотно скатываются по щекам, я их стараюсь незаметно вытереть пальцем и еле слышно шмыгаю носом.
Сашка в это время разглагольствует, возясь с тостами и туркой.
– Галь! Обидел тебя тогда, на выпускном, знаю. Только, ты попробуй, посмотри на всё моими глазами. Я ж совсем пацан был, двадцать лет! Колледж, гонки, вечеринки – ветер в
– Ложку.
– А сливки добавлять?
– Да.
– Сейчас я нам ещё тосты маслом намажу, - Сашка старательно собирал на поднос перекус для нас, уставших от страстного кувыркания на полу.
Между делом, продолжил:
– Когда тебя впервые на маскараде увидел, сразу внутри ёкнуло. Потом к себе на выпускной привёл, а ты вырядилась как нищенка, опозорила меня знатно. Ребята на смех подняли из-за твоего внешнего вида, шуточками своими просто задрали, потом ещё и мама презрением окатила за выбор такой девушки.
Я с болью вспомнила, как занимала деньги на туфли, делала причёску, покупала новое платье на всю зарплату, но оказалось у Саши это ещё не всё...
– Мама мне сказала, что ты постараешься залететь от меня, чтобы хомут надеть и жить, припеваючи за мой счёт. Каюсь, в тот вечер дал задний ход, прогнулся под всех. Но и ты, малышка, тоже сплоховала.
– Я!?
– Ну да. Всё как мама сказала и вышло. Даже быстрее, чем она думала. Ты, девочка, мне в тот же вечер про ребёнка объявила. Я был не готов стать отцом в двадцать лет, сразу после колледжа. Если помнишь, обычно предохранялся всегда. Как уж у нас, всё равно, вышло – не знаю. Только, будем прямо правде в глаза смотреть. Мама моя права была на все сто. Стоило мне дать тебе от ворот поворот, ты сразу аборт сделала. Значит, тоже не готова была мамой становиться, Галя, да и не любила меня. Подруга вон твоя, Машка, хоть на три года младше, без кола и двора, денег не было, работы тоже, а Гору сына родила. Хоть сам Гор далеко не подарок был. Это он сейчас косит под пушистика. Любит она его потому что.
Я вскипела.
– Вот именно! Не люблю тебя. Зачем ты свадьбу мою с любимым сорвал? Почему я здесь, а? – говорила я с напряжением в голосе.
Слова парня задевали меня за живое. Действительно, мы с Машей от этих ненормальных драконов вместе забеременели и поступили по-разному. И мне жаль, что я тогда... Только что ж теперь...
Машка сейчас с любимым мужем в Америке, в шикарном поместье с кучей слуг, а я где и с кем? Устала.
– Саш, ладно! Бросил и бросил. Сделала аборт и сделала. Не любила и не люблю. Дальше что? Помню, в любовницы твои податься, ты мне уже предлагал. И я дала понять, что меня это не интересует. Сейчас чего от меня хочешь? Кто ты Саша? Маньяк? Псих? – не выдержала я под конец своей рассудительной речи.
– Дурак полный, – хмыкнул Саша, подходя к дивану с подносом, на котором стояли две чашки кофе и тосты с маслом.
– Только никогда даже представить себе не мог, что ты мне сниться будешь. Что, когда, каждую новую бабу буду трахать, на её месте тебя каждый раз представлять захочется. Поначалу долго с этим маялся, боролся с собой, ждал, пока пройдёт. Потом плюнул, пошёл к тебе домой, мириться или ругаться. А мне совершенно незнакомые люди двери твоей квартиры открыли и сказали, что ты в другую страну насовсем уехала. Ешь. Сахара достаточно?