Гадюшник
Шрифт:
Встрепенувшись, Сара посмотрела на него со странной отчужденностью, затем взгляд ее потеплел.
— К сожалению, ничего не могу сказать — разве что я тоже действую по поручению.
Что-то в тоне Сары заставило Джеггли сразу же ей поверить.
— И эти деньги, эти миллионы, — часть общего дела. И будет лучше всего, если ты просто сделаешь вид, что ничего не заметил. Я понимаю, просьба нелегкая, но… — Сара замолчала, затаив дыхание в ожидании ответа. Трудно сказать, почему именно, но она была уверена: нельзя, чтобы кто-нибудь узнал про эти три миллиона. Тот же самый инстинкт,
Джеггли развел руками:
— Ну что ж, буду молчать. А если я никому не скажу, то никто и не обратит внимания. Но знаешь, Сара…
— Да?
— На твоем месте я бы покончил со всем этим.
Сара снова перенеслась в какие-то иные края. Петер подлил ей виски, пододвинулся и потрепал по волосам.
— Ладно, коль скоро уж ты оказалась здесь, давай забудем обо всей этой истории. Может, останешься на субботу и воскресенье? Можно съездить в горы, погулять немного…
Сара с улыбкой повернулась к нему. Вроде возвращается, подумал Джеггли.
— В самом деле, почему бы и нет? Прекрасная идея.
Самолет швейцарской авиакомпании вылетел из Женевы в Лондон 838-м рейсом в восемь часов пять минут вечера в воскресенье. Пристегнув ремни, Сара засмотрелась в иллюминатор. За окном вдалеке белели отроги Альп.
Они с Петером провели чудесные два дня — лазали по горам, ели, выпивали — совсем как в старые времена вместе с Алексом. На какое-то время ей даже удалось прогнать все свои страхи.
Она смотрела на горные пики, врезающиеся прямо в небо, и думала о брате, о друге, которые сейчас далеко-далеко отсюда — в Гималаях. Интересно, как они там? Вспоминают ли ее? И снова ей стало одиноко и страшно.
Самолет приземлился в Хитроу без четверти девять по лондонскому времени. Она прошла через таможню, отыскала свободную телефонную будку, бросила в прорезь пятидесятипенсовик и набрала номер Данте. Он ответил на третьем звонке.
— Данте, это Сара.
— А, вернулась-таки? Ну и как там твое срочное личное дело?
— Слушай, что, если я зайду прямо сейчас? Мне хоть с кем-то надо поговорить. Ты один?
— Один, — засмеялся он. — Приходи.
Глава 22
Джанни Карудо выругался про себя. Сара Йенсен так и не вернулась домой, явно куда-нибудь уехала на субботу и воскресенье. Это ясно. Ее ни видно, ни слышно. Свет потушен, автоответчик включен. Он вслушался в ее голос — хороший, сильный и решительный голос. Ему нравятся такие. Джанни звонил каждые полчаса. А ее все не было. Через некоторое время он уже возненавидел голос на автоответчике.
Ну да ничего, когда-то же она должна вернуться, не исключено даже, что и сегодня, а к тому времени он будет вполне готов. Его все больше охватывали нетерпение и злость.
Кристин Вилье почувствовала первые признаки охватывающего ее возбуждения. Она наблюдала за домом всю субботу и воскресенье. Наконец-то девушка ушла. Теперь Скарпирато один, в этом она уверена. Кристин огляделась. На улице совершенно пустынно. Улыбнувшись,
Скарпирато тем временем налил себе рюмку водки, закурил сигару и принялся поджидать Сару Йенсен. Ее звонок не удивил Данте. Он знал, что рано или поздно она вернется.
Послышался негромкий стук. Он вышел в коридор и открыл дверь. На пороге стояла совершенно незнакомая женщина. Данте вопросительно посмотрел на нее:
— Чем могу служить?
Так. Среднего роста, блондинка, красивая. Из-под бейсбольной кепочки чуть не до пояса тянется конский хвост. Фигура угловатая, острые скулы, прямой нос. Волевое лицо, даже улыбка его не смягчает. Глаза холодные, неулыбчивые. На ней узкие джинсы и безрукавка — в таком костюме она выглядит гораздо моложе, чем можно судить по выражению глаз. Женщина представилась Габриэлой, сказала, что она приятельница Сары Йенсен и что ей нужно с ним поговорить.
У Скарпирато была слабость к блондинкам. Он отступил в сторону, пропуская женщину в коридор. Дверь со стуком захлопнулась. Данте предложил гостье пройти. Поговорить? Отчего бы не поговорить?
Все складывается наилучшим образом. Коридор длинный и темный. Окон не видно, стены толстые. Кристин сунула руку в сумку и вытащила пистолет 22-го калибра, снабженный глушителем. Она твердо уперлась в пол, сомкнула обе ладони на рукоятке, взвела курок и тщательно прицелилась в затылок, покачивавшийся в трех футах впереди. Данте повернулся в тот самый момент, когда Кристин нажала на спусковой крючок. Непроизнесенные слова замерли у него на губах. Данте рухнул на ступеньки, при этом сигара вылетела у него из пальцев и, слабо мерцая в темноте, прожгла ковер. Не пройдет и пяти минут, как разгорится настоящий пожар.
Кристин внимательно оглядела пистолет и бережно положила его назад в сумку. Придется от него избавиться, ну да ладно: благодаря господину Данте Скарпирато у нее будет возможность щедро компенсировать потерю.
Так, теперь одежда. Вроде пятен крови нет. Стреляла она все-таки с некоторого расстояния. Стена позади него забрызгана, но до нее брызги не долетели. Она спокойно вышла из дома и закрыла за собой дверь.
Повернув на Кингз-роуд, Кристин слилась с потоком пешеходов. Выбрав на всякий случай кружной путь, она тем не менее уже через двадцать минут была дома, откуда и сделала два звонка — один по делу, другой — для себя. На лице ее заиграла улыбка. Сегодня придет Николь.
Такси стремительно мчалось к центру города. Двигатель грохотал так, что у Сары уши заложило. Впрочем, поворачивая с Кромвель-роуд на Эрлзкорт-роуд, водитель сбавил скорость, и шум стих.
Сара рассеянно смотрела в окно на праздных пешеходов и проезжающие мимо машины. Через пять минут она будет дома, переоденется, быстро примет душ и отправится к Данте.
Откинувшись на спинку, она вспомнила разговор с Джеггли. Слово «мафия» так и стучало в висках.
Катанья и Витале — итальянцы. Может, они связаны с мафией? Учитывая, как часто разражаются в Италии скандалы с участием мафии, правительства и большого бизнеса, будет неудивительно, если мафия связана и с этим делом.