Гадюшник
Шрифт:
— Ты здесь?
— Извини, меня отвлекли немного. Босс подходил.
— А кто он?
— Рада, что ты сразу догадался, что это он, а не она. Хорошо, хоть до Германии не докатилась эта идиотская политическая корректность.
— Ладно, ладно, — нетерпеливо перебил ее Манфред. — Так кто это, говоришь?
— Итальянец. Данте Скарпирато.
Манфред присвистнул:
— Ничего себе. Личность известная. Сладкий пирожок. Несколько лет назад с ним работал один мой приятель. Так, стало быть, и ты теперь в этой компании?
Но Сара его уже не слушала. Она обдумывала некую комбинацию. Попрощавшись
— Джонни, как там у тебя доллар к марке стоит, на сотню? — На самом деле вопрос заключался в следующем: каков обменный курс доллара и марки при сделке в один миллион долларов и при условиях оплаты в течение двух дней? Лаконизм, который в иной ситуации показался бы просто грубостью, в этой среде был нормой. Маклеры — странная публика. Порой они могут болтать ни о чем в течение получаса, а порой словечка лишнего не вымолвят, переходя прямо к делу.
— 1,774555, — выпалил Макдермот, что должно было означать: продаю немецкую марку по курсу 1,7745 за доллар и покупаю за 1,7755. Разница в данном случае составляла 10 пфеннигов — банковский заработок на операциях купли-продажи валют. Макдермот этим и занимался. В его обязанности входило называть курсы продажи-покупки, не задавая лишних вопросов. Торговля вслепую — одна из особенностей, придающих профессии непредсказуемость и пряность. Сара же, как маклер, действовала иначе: покупала и продавала то, что ей нужно и когда нужно. В отличие от Макдермота она ни от кого не зависела, но и риск был несравненно больше, чем у него. Он продавал и покупал валюту целый Божий день, но редко «держал поле», то есть занимался чем-либо иным, кроме краткосрочных сделок. А Сара, в свою очередь, как раз «держала поле» — иногда днями, иногда даже неделями, покупая либо продавая огромные валютные суммы.
— Иду на сотню, — заявила Сара, имея в виду, что продает миллион долларов за соответствующую сумму в марках.
— Отлично. Договорились. Покупаю по курсу 1,7745 за доллар.
— Идет.
Тон беседы да и лексика звучали обманчиво просто. Но едва ли не каждое слово выбиралось с величайшим тщанием и имело четкий, осененный законом смысл. Ошибки и недоразумения могли стоить сотни миллионов фунтов, так что обе стороны действовали с крайним напряжением.
Заключив сделку, Сара взялась за записи. Прежде всего она открыла блокнотик — своего рода паспорт всех совершенных ею операций. Сюда заносились все детали и подробности: вид валют, объем сделки, дата покупки, партнер по операции, форма и дата возврата. Затем она оторвала верхнюю часть листка — тонкую бледно-розовую полоску — и сунула ее в пасть небольшого аппарата, регистрирующего время совершения сделки. Далее — бросила бумажку на специальный лоток. Через пять минут она окажется в расчетном управлении, где будет зарегистрировано, что в течение двух дней 1 000 000 долларов переведут на соответствующий счет в Парижском банке. Одновременно ее коллеги в этом банке проследят, чтобы в тот же срок 177 450 000 немецких марок были переведены в ИКБ.
Теперь у Сары было большое поле, сплошь покрытое марками. Она приобрела их в надежде на то, что курс марки относительно доллара быстро поднимется. Если так, то она «закроет поле», продаст марки на доллары, —
— И что это вас занесло? — насмешливо спросил он.
Сара улыбнулась и похлопала себя по животу: женская интуиция. Эрнотт ничего не понял.
Следующие два часа она не сводила взгляда с мониторов в ожидании признаков роста курса немецкой марки. Но тщетно. Цифры упрямо держались на прежнем уровне: 1,774555.
Может, после обеда случится подвижка, с надеждой подумала Сара. Уилсон видел, что она словно от всего отключилась. Ясно, что с места трогаться не собирается.
— Я — в «Берли», — сказал он, ни к кому не обращаясь. Через полчаса за ним последовали Скарпирато с Эрноттом. Сара осталась одна. Десять минут спустя появился Уилсон. В руках у него были два бумажных пакета. Один он положил Саре на стол.
— Авокадо, креветки и апельсиновый сок. — Он широко улыбнулся. — Судя по виду, поесть вы не прочь.
— Еще как. — Благодарно улыбнувшись, Сара сорвала с пакета фольгу и вонзила зубы в сандвич. Она потянулась к сумке, вынула кошелек, но Уилсон только руками замахал. Здесь была традиция приглашать новичков на полноценный обед. Таким и его угостили год назад, когда он начинал работать в ИКБ. Сандвич от «Берли» — самое малое, что он мог сделать для Сары, и был немало этим смущен.
Он задумчиво наблюдал, как она ест. Через несколько секунд с сандвичем было покончено.
— Стало быть, продала?
Отхлебнув сока, Сара кивнула.
— И сколько? Много?
Сара снова кивнула. Уилсон склонил голову набок и подозрительно посмотрел на нее. Сара рассмеялась:
— Ладно. По-моему, инфляция в Германии меньше, чем показывают цифры. И мне кажется, что еще сегодня это станет ясно на рынке.
— С чего бы это?
— Ну, официально цифры появятся только завтра утром, но чую я, что уже сейчас у банкиров в Германии немного надуваются щеки.
— Немного? Ты хочешь сказать, еще больше, чем обычно? — расхохотался Уилсон.
— Этого я не сказала, — ухмыльнулась Сара. — Так или иначе, я решила, что стоит рискнуть. Надеюсь, марка сегодня хоть чуть-чуть, да поднимется, и тогда я на коне.
— А почему сегодня? Ведь уже полдень, и все по-прежнему.
— Терпение. Часто бывает, что на рынке курсы колеблются еще до того, как банк обнародует цифры. В общем, считай, что это просто нюх.
Несколько заинтригованный, Уилсон какое-то время смотрел на нее, затем перевел взгляд на монитор, включил связь и продал 10 миллионов долларов по курсу 1,7755 марки за доллар.
— У меня тоже нюх, — ухмыльнулся он. Оба рассмеялись. Как раз в этот момент с обеда вернулись Скарпирато с Эрноттом.
К половине третьего Сара начала беспокоиться, и тут марка заколебалась. Если каждый пфенниг поднимется в цене относительно доллара хотя бы на один процент, она получит чистыми 5636 долларов. А отсюда следует, что, стоит ей в этот самый момент и по этому самому новому курсу обменять свои марки на доллары («закрыть поле»), как она заработает 100 005 636 долларов. Сто тысяч долларов она заплатила, вот и получается, что разница составит 5636 долларов в ее пользу.