Гадес

Эндрюс Рассел

По мосту Трайборо они въехали на Манхэттен, но двинулись вовсе не к зданию «Рокуорт и Уильямс», как предполагал Джастин. Хармон, чье загорелое лицо приобрело серо-зеленый оттенок, назвал адрес на Шестьдесят девятой в Ист-Сайде. Лимузин остановился у роскошного городского особняка.

— Что это? — спросил Джастин.

Голос Хармона был еле слышен. Совсем не похоже на прежний властный тон. Джастин мог представить, как он сейчас мучается. Сам виноват.

— Здесь живет Линкольн.

— Нет, — возразил Джастин. — Он живет на Парк-авеню.

Хармон покачал головой.

— Там у

него семья. А здесь отдельная квартира. Для личных нужд.

Джастин повернулся к водителю и велел:

— Откройте багажник.

Тот повиновался.

— А теперь выходите и лезьте туда.

— Что? — не понял Мартин.

— Залезайте в багажник! — повторил Джастин. — Даю пять секунд.

Мартину хватило четырех. Джастин закрыл крышку и сказал Хармону:

— Напомните, чтобы я его выпустил, когда будем выходить.

Хармон кивнул, хотя видно было, что ему сейчас не до этого.

У Джастина закралось сомнение, правильно ли он поступил, не взяв с собой Бруно. Они решили, что лучше Бруно на машине Джастина поедет обратно в Ист-Энд-Харбор. Разговор с Бердоном вряд ли затянется надолго, а присутствие Бруно вряд ли облегчит задачу. И потом, мало ли, вдруг в доме будет засада из агентов ФБР, зачем Бруно ненужные знакомства? И все равно, Джастину сейчас не помешал бы кто-нибудь рядом. Внушительный и устрашающий.

— Все, пойдемте, — позвал он Хармона.

— Я должен обуться.

— Хотите, чтоб стало еще больнее?

— Не могу же я войти в дом Линкольна босиком. Я обуюсь.

Джастин, пожав плечами, смотрел, как, издавая стоны и корчась от боли, Хармон все же натянул ботинок. И даже зашнуровал. Правда, не туго. Надо отдать ему должное, от машины до входной двери он продержался, почти не хромая. Джастин решил: чего-чего, а чувства собственного достоинства, в отличие от честности и порядочности, Хармону не занимать.

Дверь открыл сам Линкольн Бердон.

На нем был черный костюм-тройка в тонкую полоску. Похоронное выражение лица как нельзя лучше подходило к цвету костюма. Он проводил гостей в просторную комнату. Весь дом был оформлен в белых, черных и серебристых тонах. Столы из нержавеющей стали. Полы черно-белые. Диваны и кресла либо белые с черными подушками, либо черные с белыми подушками. «Интересно, — подумал Джастин, — вино у него тоже черно-белое?» Вопрос остался без ответа, поскольку выпить ему Бердон не предложил.

— Зачем вы здесь? — спросил он вместо этого.

— Может, я сначала представлюсь? — вопросом ответил Джастин.

— Нет. Я знаю, кто вы. И хочу знать, что вам здесь нужно.

Джастин рассказал. Он не стал ходить вокруг да около. Развернул перед Бердоном всю цепочку событий начиная с того момента, как обнаружили тело Эвана Хармона. Не упустил ничего. Поведал, что ему известно про убийство Рональда Ла Салля — и про тенденции в его финансовой деятельности. Рассказал все, что знал о махинациях Эвана, в том числе и про перевернувшийся в Техасе грузовик.

— Я знаю, что Эван устроил так, чтобы покупать платину по самой низкой цене и перепродавать китайскому правительству, зарабатывая на этом огромные деньги. Вряд ли вас оставило равнодушным, что он надувает вашего самого важного клиента.

Джастин закинул

удочку, но Бердон не клюнул. Закалка у него что надо. Обе легенды Уолл-стрит пока не подали виду, что в рассказе Джастина у них что-то вызвало изумление или испуг. Тон при этом задавал Бердон, и это полицейского удивило. Он думал, они с Хармоном на равных, а оказалось, нет. Главный здесь именно Бердон. Это его спектакль. Его бенефис. Хармон на вторых ролях.

Тогда Джастин перешел к Ванде — о чем она говорила с ним в машине, что ему известно о ее смерти. Когда он рассказывал про ее предсмертное послание, Линкольн Бердон и бровью не повел. Зато Хармон явно испугался. Он скосил глаза на Бердона, но тот не ответил. Он, не мигая, внимательно слушал Джастина.

— У вас все? — поинтересовался Бердон.

Джастин готов был поаплодировать за мастерски сыгранный безучастный тон, но решил с поздравлениями повременить.

— Нет, не все.

И Джастин рассказал про взлом и убийство в «Ла Салль груп», про то, что, согласно описанию, убийца — китаянка. Хармон, услышав, вздрогнул. Потом Джастин изложил им про китайца, который забрался к нему в дом. Рассказал все как было. В подробностях.

— Его личность установлена, — добавил он напоследок. — Отпечатки пальцев проверены по базе ФБР, так что мы знаем о его принадлежности к посольству Китая. И где он работает, нам тоже известно. Хотя правильнее будет в прошедшем времени. Где он работал. Какая уж тут работа, когда вместо лица — горелое месиво.

Слушатели молчали. Джастин спросил:

— Хотите знать, где он числился?

— Где? — подал голос Хармон.

— В «Рокуорт и Уильямс». Его звали Того Лу. Принадлежал к отделу безопасности. — Джастин повернулся к Хармону. — Вы ведь говорите по-китайски, сенатор?

— Нет, — покачал головой бывший посол. — Так и не осилил. Четыре-пять слов знаю, и все. — С каждой секундой Хармон бледнел все больше. Он посмотрел на своего давнего делового партнера. Потом снова на Джастина. — А вот мистер Бердон великолепно владеет китайским. — И глядя ему прямо в глаза, пробормотал севшим голосом: — Сколько диалектов ты знаешь, Линкольн?

Бердон, словно Хармона рядом нет, обратился непосредственно к Джастину.

— Очень занимательно вы тут рассказывали. Только я все равно не понял, зачем вы явились. Что вы ищете?

— Правду, ничего кроме.

Бердон фыркнул.

— Какую именно?

— Есть у нее такая особенность: она, как правило, одна, — объяснил Джастин.

— Тут вы ошибаетесь, — возразил Бердон. — Жизнь на Уолл-стрит научила меня, что правды нет, существуют только наши предположения. Мир держится на том, что людям кажется правдой.

— Тогда, может быть, вам интересно, что предполагаю я?

— Я бы послушал, — раздался голос Хармона.

Джастин, глядя на него, сказал:

— Вы, как мне кажется, воспитали сына очень хитроумным. Таким хитроумным, что он запутался и перестал различать, кто ему враг, а кто друг. Поэтому обвел вокруг пальца и тех и других. А потом и те и другие решили восстановить справедливость. Друзья успели первыми. — Тут он посмотрел на Линкольна Бердона. — Они его и убили. А потом прикончили Рона Ла Салля. И Ванду Чинкель.