Габриэль
Шрифт:
«Частично это правда».
«В основном».
«Ладно, это абсолютная ложь. Но правду не имеет смысла обсуждать».
— Ты понимаешь, что чем дольше ты будешь её узнавать, тем менее искренним будешь казаться. И ей потребуется больше времени, чтобы влюбиться в тебя, если ты будешь постоянно вести себя как придурок.
— Я не веду себя как придурок. Я остаюсь самим собой.
— Ладно, оставайся
— Даже собственная семья её недолюбливает. И о чём это говорит? Насколько я могу судить, она близка только с одной сестрой — Карлой, той, что встречалась с Лукой. А младшая сестра, похоже, её любит. С Тициано у неё отношения даже лучше, чем с матерью. Но дед почему-то её чертовски ненавидит: он бьёт её, и никто его не останавливает.
— Господи, — прокомментировал Домани, засовывая руки в карманы.
Воспоминание о том, как она упала на землю, вызывает у меня неприятное чувство в животе.
— В любом случае, поехали. Все остальные, наверное, уже здесь. — Мы вышли из гостиничного номера-люкс и вошли в лифт, который доставил нас в вестибюль.
— Да, мама прислала мне сообщение, что они с тётей Розеттой уже здесь. Кроме того, пока я не забыл, большая часть финансовых документов Тициано чиста. У него есть несколько оффшорных счетов, но в этом нет ничего необычного. Думаю, это правда, что он в основном занимается бизнесом для других семей в Нью-Йорке. Кроме того, нет никаких связей с судьями или другими сотрудниками правоохранительных органов, участвовавшими в судебном процессе.
— Продолжай копать. Он продал моего отца, и я хочу знать, кто его купил, — меня одолевал гнев. — Кто бы это ни был, он должен быть как-то связан с людьми, напавшими на моих родителей.
Мы вышли из лифта и направились к большому банкетному залу, где должно было проходить мероприятие. Персонал отеля либо кивал, либо уступал мне дорогу.
— Я вижу, ты всё такой же общительный, как и всегда, — усмехнулся Домани.
— Мне не нужно разговаривать с каждым чертовым человеком, мимо которого я прохожу, Дом.
— Габи, любовь моя, — Зара, мать Домани, обняла меня. Женщина была невысокого роста, но всегда отличалась силой. Она притянула мою голову к себе, крепко обняла и поцеловала в лицо. — Ты выглядишь прекрасно, но у тебя усталые глаза. Ты плохо спал, figlio?
Проигнорировав вопрос, я лишь поздоровался и обнял младшую сестру Домани, Серафину. Правда в том, что я действительно плохо спал. И я точно не хотел признаваться даже самому себе, что впервые прекрасно выспался, когда Беатрис пришла в себя в ночь своего дня рождения.
— Я в порядке, тётя, и тоже рад тебя видеть. Где дядя? — Я огляделся в поисках отца Домани. Несмотря на то что родители Домани играли роль моих дяди и тёти в этом чёртовом соглашении, я всегда обращался к ним как
— О, ты же знаешь Круза, он всегда обсуждает дела со своими подчинёнными, — она махнула рукой в воздухе, а затем повернулась к Домани, пристально глядя на него. — А ты почему не отвечаешь на звонки своей матери? Я звоню, ты отвечаешь!
Домани вздохнул, многозначительно глядя на меня.
— Я был занят, ма. Габриэль заставляет меня работать в два раза больше, и у меня даже нет времени поесть.
Уголки его губ слегка приподнялись, пытаясь подавить смех.
— Ха! Ты никогда не умел врать, сынок. Подойди, поцелуй и обними свою маму. Я уже и забыла, каково это — обнимать своего мальчика.
— Мы обедали вместе на этой неделе. — Домани закатил глаза, обнимая её.
— Я так рада познакомиться с твоей возлюбленной, кузен! — Серафина толкнула меня локтем. Она единственная женщина в моей семье, которая не имеет представления о том, что на самом деле стоит за всем этим.
— Да, я тоже. Не могу дождаться.
Она фыркнула.
— Боже! Просто постарайся выглядеть более взволнованным. Я не буду тебя сильно смущать, обещаю. — Она извинилась и пошла в ванную.
— Габриэль, — голос тёти Розетты привлёк моё внимание. Она оценивающе посмотрела на меня и затем поцеловала в обе щеки. — Ты прекрасно выглядишь в этом костюме.
— Спасибо. Ты тоже прекрасно выглядишь.
— Итак, — она стояла рядом со мной и оглядывала зал, пока персонал заканчивал накрывать на длинный стол, — как ты думаешь, они придут?
— Они не могут не прийти. Они в отчаянии.
— А девушка? Я слышала, что она не живёт со своей семьёй. Это тебе только на руку, да?
Я издал неопределённый звук в ответ.
— Домани отправил за ними машину. Они скоро будут здесь. — Я взглянул на часы, а затем на неё, изучая черты её лица. У нас похожие глаза, а на левой щеке у неё была ямочка, как у моей мамы. Но её редко можно было увидеть, так как она почти никогда не улыбалась.
— Ты готова встретиться с ними лицом к лицу?
Её свирепый взгляд встретился с моим.
— Я уже давно готова, племянник. Пришло их время расплачиваться. Они испытают стыд и унижение, которые мы пережили, но в гораздо худшей форме. И в отличие от нас, они не оправятся.
— Габриэль, — Лука вошёл в зал вместе со своими родителями. Его мать — двоюродная сестра моего отца, так что мы с Лукой троюродные братья.
— Спасибо, что пришли, — тётя Розетта послала воздушный поцелуй маме Луки, а затем и его отцу, Массимо.
— Мы в долгу перед вами за то, что помогли нам наладить бизнес. Даже если это приведёт к неприятным последствиям, у нас есть люди, которые всё исправят, — уверенно заявил Массимо, имея в виду возможные негативные реакции СМИ.