Габриэль
Шрифт:
Когда она отстранилась, ее взгляд пробежал по моим волосам, затем по футболке и джинсам.
— Почему бы тебе не распускать волосы почаще? — она провела рукой по моей длинной косе. — Все говорят, что завидуют твоим кудрям, — улыбнулась она, прежде чем отвернуться. — Тебе стоит больше думать о том, что ты носишь, прежде чем выходить из дома. Никогда не знаешь, кого можешь встретить.
Я закатила глаза и последовала за ней на кухню.
— Я ездила на быструю уборку в своей квартире, чтобы не волноваться об этом, когда перееду обратно в эти выходные. Зачем
Она махнула рукой:
— Иди, приведи себя в порядок и переоденься. Твой отец ждет в кабинете с Карлой. И заодно убедись, что твоя сестра тоже готова, хорошо?
— Разве ты не хочешь сначала поесть? — спросила я, слегка смущаясь.
Она хмыкнула, помогая персоналу расставлять еду на главном обеденном столе. Я стояла, ожидая ответа.
— У нас гость, так что не заставляй отца ждать, Беатрис, — наконец сказала она, держа в руках столовые приборы.
В ее голосе прозвучала суровость, и я поняла, что лучше не задавать лишних вопросов. Я отвернулась, взяла свою почту и направилась в свою старую комнату.
Моя комната почти не изменилась с тех пор, как я переехала. Правда, мама все-таки убрала постеры бойз-бендов, сказав, что ей не нравится, когда они "смотрят" на нее, пока она меняет постельное белье. У нас есть персонал, который занимается такими делами, так что я знаю — это была просто отговорка. Она просто хотела избавиться от того, что ей не нравилось.
Я переоделась в черные леггинсы и безразмерный джемпер, который моя лучшая подруга Клара подарила мне на прошлое Рождество, усмехнувшись при виде надписи: «День, когда я оденусь для мужчины, будет днем, когда меня оденут в гроб для встречи с Иисусом». Моя мама ненавидит этот джемпер и однажды даже пыталась тайком избавиться от него, когда собирала "ненужную" одежду для благотворительности, на которую каждый год заставляет нас ходить. Я собрала волосы в пучок, зная наперед, что мама опять прокомментирует, что предпочитает меня с распущенными локонами, и отправилась к сестре Карле, чтобы узнать, готова ли она.
— Входи, — отозвалась она, когда я постучала.
Она стояла перед зеркалом, поправляя волосы. На ней была элегантная шелковая блузка цвета бордо и черные брюки палаццо. По крайней мере, у родителей есть одна дочь, которая всегда соответствует их ожиданиям.
Ладно, я, возможно, немного преувеличиваю. Есть еще трое, которыми они гордятся, помимо меня.
— Ты готова идти к отцу? — спросила я, пытаясь скрыть зависть к ее безупречному виду.
Взгляд сестры задерживается на моем джемпере, и она смеется:
— У мамы будет сердечный приступ, когда она тебя увидит.
— Сомневаюсь, — фыркаю я.
Я поднимаю фотографию с её туалетного столика, на которой мы стоим вдвоем, и вздыхаю:
— Во всяком случае, она будет смотреть на меня, как всегда. С этим взглядом, полным обещаний прочитать мне бесконечную нотацию. Но ты знаешь, что к концу вечера она перейдет к каким-нибудь другим мелочам, которые обязательно привлекут её внимание».
— Может, она и сдержится, — замечает
— Совпадение, — говорю я, направляясь к двери. — Папины клиенты редко остаются на ужин.
— Я не думаю, что он клиент, — Карла пожимает плечами, её голос слегка насторожен.
Когда мы подошли к кабинету, оттуда донёсся взволнованный голос отца:
— Я не уверен, что она к этому готова.
— Тициано, ты слишком мягок с ней. Она не чертов ребёнок!
Раздражение дедушки было очевидно.
— Я думала, что дедушка не вернётся домой до конца месяца, — прошептала я Карле, стараясь не обращать внимания на стук собственного сердца. Я знала, что скоро мне придётся встретиться с ним лицом к лицу.
— Я тоже так думала, — тихо ответила она, затем постучала в дверь и открыла её, услышав отца.
Папа стоял напротив нас, нервно улыбаясь, но его лицо изменилось, когда он заметил мою одежду. Глаза сузились, а его губы сжались в тонкую линию, как только он прочитал надпись на моём джемпере. Однако он быстро взял себя в руки, восстановив самообладание, и перевёл взгляд на пожилого мужчину.
Дедушка, напротив, даже не пытался скрыть своего раздражения. Его взгляд изучал мой наряд, и выражение лица тут же напомнило мне мультфильмы, где у персонажа лицо приобретает ярко-красный оттенок, а из ушей валит дым. Его густые белые усы подрагивали, а хмурое лицо не скрывало отвращения.
Мы никогда не были близки. В действительности, я даже не была уверена, что он признавал меня своей внучкой. Иногда казалось, что он ненавидел само мое присутствие, не вынося даже дышать одним воздухом, когда мы оказывались в одной комнате.
Я сделала глубокий вдох и первой подошла к дедушке, формально поприветствовав его поцелуем в каждую щеку. Карла повторила за мной. Затем я сделала то же самое с отцом.
— Meie cari! Я хочу представить вам Паоло Клеменца, — торжественно объявил отец.
Я обратила внимание на мужчину, сидящего в кресле перед большим письменным столом. Он был невысок, примерно на десять сантиметров ниже меня. А мой рост, к слову, — сто семьдесят пять сантиметров. Его черные волосы были зачесаны назад, а густые усы, казалось, добавляли ему солидности. Может, он так пытался выглядеть старше, хотя на вид он был нашего возраста.
Паоло поднялся, вежливо поклонился, взял руку Карлы и поцеловал её. Мы обменялись взглядами, и мне захотелось рассмеяться от этой формальности. Но, как только он взял мою руку и тоже поцеловал её, я сдержалась.
— Buonasera, signore. Piacere di conoscervi, — сказал он с улыбкой.
Мы с Карлой пробормотали в ответ нечто подобное, чувствуя себя неловко, не понимая, что всё это значит и зачем нас позвали сюда. Отец жестом предложил нам сесть на один из диванов в его кабинете и переставил стулья так, чтобы мы оказались напротив Паоло. Отец и Паоло уселись, а дедушка поставил свой стул рядом с моим.
Я заметила, как спокойно и официально сегодня ведёт себя отец, и это меня слегка насторожило.