G.O.G.R.
Шрифт:
– Н-нет, милиция этим не занимается... А что это, если не секрет?
– Юноша интересуется наукой? – одобрительно заметил Сомовский.
– Ага, – кивнул Объегоркин.
Вовка не сразу увидел, что все гости стоят, а один из них, паренёк лет 16-и, мнётся где-то в углу и изредка поглядывает на доярку на календаре и на её корову. Раз даже чуть в крысоловку не наступил...
– Да вы садитесь, – предложил Объегоркин и показал на малиновый диванчик. – А не хотите на диван – тут стульев много...
– Спасибо, – сказал за всех Сомовский.
Гости разместились, где хотели. Двое развалились на диванчике,
– Привидение можно сфотографировать, – говорил Сомовский, – снять на видео, и даже запечатлеть на инфракрасную камеру. Привидение холоднее воздуха и будет выглядеть светлым пятном.
Вовка внимательно слушал и кивал, хотя и плохо знал, что это такое – инфракрасная камера.
Когда Сомовский закончил знакомить его с метафизикой, Объегоркин сказал:
– Это всё очень интересно, но боюсь, что у нас тут и это, как его, “дитюхтировать” нечего...
– Не “дитюхтировать”, “детектировать”, – поправил Сомовский. – А вот насчёт “нечего” вы, молодой человек, ошибаетесь. У вас тут есть домик номер тринадцать. И я бы хотел, что бы вы нам его показали.
– Хорошо, – согласился Вовка. – Только там нет привидений. Там – чёрт. А Сергей Петрович считает, что – жулики.
Объегоркин рассказал Сомовскому, как добраться до особняка Гопникова. Сам не поехал. Остался ждать Зайцева.
Участковый вскоре вернулся. Не дав ему даже присесть, Вовка Объегоркин подскочил и начал задавать вопросы.
– Ну что, Сергей Петрович, что там было? – выпалил он, глядя на начальника горящими любопытством глазами.
– Опять этот Гойденко с жульём связался! – буркнул Зайцев. – Где он только их находит? Вообще уже! Взятку мне дать хотели, что бы я водку здесь продавать разрешил! Кукиш им! – участковый скрутил две увесистые дули. – Выгнал всех из деревни, а Гойденко сказал, если выкинет ещё что-нибудь – на 15 суток посажу!
– Правильно! – обрадовался Вовка. – Так им и надо! Ишь чего захотели – водку продавать! А Гойденко: “Замечательный человек, замечательный человек”!
– Да-а-а-а... – устало протянул Зайцев. – “В греческом зале, в греческом зале – мышь белая”... Гойденко у нас вообще, птица синяя. Во всей деревне только он один дисциплину портит! Мало ли с кем он ещё свяжется!
– С чёртом!
– Опять ты – за чёрта! – рассердился участковый. – Сколько раз повторять – нету чёрта!
– Ну, нету, нету! – обиделся Объегоркин. – Что мне уже и пошутить нельзя? Там, вон, приехали, какие-то из города! Чёрта искать. Так мне и сказали: какую-то “эктоплазьму” дидиктировать будут!
– «Эктоплазьму»? А это ещё что такое? – удивился Зайцев.
– А я сам не знаю, – пожал плечами Вовка. – Только городские сказали, что из этой
====== Глава 8. Хихикающий стул. ======
Экспедиция состояла из пяти человек. Руководителем был кандидат физических наук и заядлый «охотник за привидениями» Сомовский (кстати, давний друг Михаила Германовича Лаптева). Так же в составе были: девушка Марина, считавшая себя медиумом, электронщик Баркасов, которому принадлежало такое важное изобретение, как детектор эктоплазмы, контактёр по фамилии Бежих и новенький – 16-и летний Лёшка. В Верхние Лягуши они приехали на собственном микроавтобусе «Газель». После визита к участковому, не теряя даром время, «охотники» «с места в карьер» рванули по указанному Объегоркиным адресу. Во двор особняка заезжать не стали: слишком уж много было там всяких колдобин. Оставив машину на довольно укатанной грунтовой дороге, они пошли по тропиночке, чуть заметной среди каких-то кустов и трав.
Первую вылазку на «объект» решили совершить немедленно. В «арсенале» экспедиции имелись все необходимые для призрачной охоты вещи: фотоаппарат, видеокамера, инфракрасная камера, магнитофон и, конечно же, хвалёный, но пока ещё не запатентованный детектор эктоплазмы.
Поднявшись по ступенькам, Сомовский взялся за ручку и потянул дверь на себя. Вдруг что-то затрещало, заскрипело, и дверь, оторвавшись от петель, начала заваливаться вперёд. «Охотники» едва успели отскочить в стороны, как дурацкая дверь с глухим стуком рухнула на крыльцо и разлетелась в щепки.
– Гнилая... – буркнул Сомовский.
– Активность эктоплазмы не обнаружена, – сообщил Баркасов, водя из стороны в сторону своим изобретением.
Сомовский дал знак идти дальше, и экспедиция зашла в прихожую. Там было темно и пахло сыростью. На голове каждого из «охотников», кроме медиума Марины, была шахтёрская каска с фонариком. Марине же каска мешала улавливать психические волны призраков. И вот, освещая себе путь лучами шахтёрских фонариков, члены экспедиции отправились вглубь дома. Ничего не происходило. Во всех комнатах было одинаково сыро и холодно, с потолка капала вода, а детектор показывал полное отсутствие эктоплазмы.
– А! Вон там! Я что-то увидел! – вдруг крикнул Лёшка.
Остальные вздрогнули и обернулись на крик. Вдоль стены в угол шмыгнула какая-то тень. Все быстренько направили туда свои фонари. Захваченная в круг света, в углу дрожала рыжая лисица.
– Это – лиса, – сказал Бежих.
– Обычная, – добавил Баркасов, нацелив на бедное животное детектор.
– Идёмте дальше! – сказал Сомовский.
– Кыш! – рассердившись, крикнул Лёшка и гулко топнул ногой о каменный пол. Перепуганная лисица нырнула в темноту.
Послышался жиденький смешок Бежиха.
– Не смейтесь, – обиделся Лёшка. – Я же...
– Ну да, да – первая экспедиция, – продолжая посмеиваться, перебил Бежих.
– Потише там! – прикрикнул на ссорящихся Сомовский. – Привидения не любят шум.
Лёшка насупился. «Охотники за привидениями» отправились дальше, обходя комнату за комнатой. У Лёшки на поясе висел портативный магнитофон для записи призрачных звуков. В магнитофон был вмонтирован радиоприёмник. И вот этот радиоприёмник вдруг ни с того ни с сего включился и, усиливаемая многократным эхом, по дому разнеслась популярная песенка «Боби-Боба».