G.O.G.R.
Шрифт:
Чеснок схватил Сумчатого сзади и начал оттаскивать от несчастного Утюга. Наконец, Сумчатый ослабил хватку. Утюг отбежал к дальней стене кабинета, спрятавшись за фикус. Сумчатый уселся на пол и заплакал.
– Крот, – повторял он. – Вы все кроты... И кто из вас придумал меня засыпать?
В кабинет, услышав шум, заглянула молоденькая и симпатичная секретарша Сумчатого Лерочка.
– Что-то случилось, Лев Львович? – обеспокоено спросила она.
– Изыйди, мымра! – взрычал Сумчатый, правда что, как лев, и замахал кулаком.
Лерочка в испуге захлопнула дверь. Даже в кабинете
– Зачем ты это сделал? – осведомился Чеснок, помогая Сумчатому встать на ноги. – Бедняжка, наверное, теперь на всю жизнь заикой останется...
– И ты тоже – мымра, – пискнул Сумчатый, отталкивая от себя руки Чеснока. – Мымр. И ты, Утюг, мымр.
– А ты – псих! – ответил из-за фикуса Утюг.
Сумчатый рухнул в своё кресло, уронив голову на руки. Чеснок отодвинул от него подальше ведро с догорающими бумагами: ещё не хватало устроить пожар.
– Мы сначала вот, что придумали, – начал Утюг, выбравшись немного из-за фикуса, – Мы тебя засыпаем, менты берут тебя, а ты – засыпаешь Тень. Когда Серёгин заметёт Тень – мы устроим тебе побег.
– Но моё рыло и пальцы – всё в ментуре останется! – заорал Сумчатый. – Зачем я в ваш кротовник записался?! – и опять уронил голову на руки.
– Так вот, мы об этом тоже подумали, – продолжал Утюг.
– Какие заботливые! – фыркнул Сумчатый.
– И решили, – снова продолжил Утюг.
– Сначала решили Сидорова кокнуть, – перебил Чеснок. – Но его не так-то просто кокнуть. Он один Ужа замёл.
– Ужа?! – подскочил Сумчатый.
– Вот именно, – сказал Чеснок. – Ты не приезжай завтра на Поляну Сказок. Ты на хате своей отсидись. Серёгин приедет и – бах! – никого. Он и уедет.
– А бензин? А поставщик? – не унимался Сумчатый.
– Ты позвони ему и перенеси сделку, – посоветовал Утюг. – Потом купишь бензин, когда дело у них «глухарём» повиснет.
Это всё слышал Жорик, водитель Сумчатого и информатор Муравьёва и покойного майора Кораблинского. Он подслушивал под дверью запасного выхода, которую заложили, когда сделали ремонт и построили офис Сумчатого. Там был коридор, который вёл на улицу. Выход на улицу тоже закрыли, но там отодвигалась одна доска. Через этот лаз Жорик пролезал и слушал разговоры Сумчатого, которые тот вёл в своём кабинете. А потом торговал услышанным.
Жорик выбрался на улицу и позвонил Муравьёву.
====== Глава 53. “Ёлки-палки!”. ======
Сержант Соколов был назначен охранять Карпеца в палате. Он сидел на специально поставленном стульчике и охранял. Вдруг он пришёл в себя. Заснул, что ли? Встрепенувшись, сержант Соколов взглянул на кровать Карпеца. Она была пустой.
– Карпец? – вопросительно, тихо, произнёс Соколов, оглядывая палату.
Карпеца не было. Что такое? Соколов заглянул в туалет – нет. Под кроватью посмотрел: вдруг запрятался со скуки? – и там нет!
– Ребята! – не помня себя, Соколов ломанулся в дверь.
Сержант Борисюк стоял на посту у двери палаты. Он услышал дикий, почти звериный вскрик: «Ребята!» и решил заглянуть в палату и узнать, всё ли в порядке у Соколова. И тут дверь вдруг распахнулась настежь, здорово хватив сержанта по лбу. Борисюк отлетел метра на два и
– Ребята! – из палаты выпрыгнул перепуганный Соколов.
– Господи, – бормотал Борисюк, лёжа на полу. – Ёлки-палки... Что случилось?
На лбу Борисюка уже вскочила шишка. Она надувалась всё больше и болела.
Ещё два милиционера – сержант Нестеренко и лейтенант Никольцев – сидели за столом в конце коридора и играли в карты. Нестеренко собирался, было, подбросить Никольцеву козырного туза, как вдруг раздались крики и грохот. Милиционеры раскидали свои карты и ринулись на них. Соколов, бледный и дрожащий стоял на пороге палаты. Борисюк с шишкой лежал на полу. Карпец пропал. Вокруг палаты уже собрались зеваки: пришло несколько тихих психов, которых выпускают погулять.
– Что случилось? – спросил лейтенант Никольцев.
Борисюк и Соколов были настолько потеряны и ошарашены, что лишь хлопали глазами и бормотали, Борисюк:
– Аааа...
Соколов:
– Ды-ды-ды...
Потом прискакала напуганная шумом сестра-хозяйка и стала ругаться скрипучим голосом, разгоняя тихих психов по палатам. Потом она заметила шишку Борисюка и всплеснула руками:
– Сынок, ай-яй-яй! Надо лёд приложить.
– Ааа, – продолжал тянуть Борисюк.
Но сестра-хозяйка, бойкая такая, уже унеслась куда-то. И быстренько вернулась, притащив с собой кружку Эсмарха, наполненную льдом.
– Вот, приложи – полегчает, – сказала она, суя кружку Эсмарха Борисюку.
– Спасибо, – пробурчал сержант.
Без лишних слов он приложил её к своей шишке. От холодного, и, правда, стало легче.
После такой вот передышки, поняв, в чём дело, лейтенант Никольцев сказал:
– Немедленно звоним Серёгину.
В четвёртой палате громко «колдовал» «Гарри Поттер»:
– Трах – тибидох, исчезни дверь!
Пётр Иванович достал подробный план парка Ленинского комсомола. Вместе с Самохваловым и Сидоровым они отметили основные позиции группы захвата. Большим красным крестом Серёгин отметил единственную уцелевшую на Поляне Сказок лавочку. На ней, по-видимому, должен будет сидеть Сумчатый. Небольшими синими крестами обозначались основные засады. Жирные стрелки от них указывали на лавочку – схема нападения. И, наконец, маленькие чёрные галочки указывали на снайперов – на всякий случай. Вчера до самой полуночи они разрабатывали этот план поимки Сумчатого и его бритоголового поставщика. И сегодня рано утром они снова собрались в кабинете Петра Ивановича, чтобы ещё раз всё проверить, прежде чем поедут захватывать преступников.
Тогда-то и позвонил лейтенант Никольцев.
– Оп-паа, – выдохнул Пётр Иванович, услышав о пропаже Карпеца. – Я даже не знаю, что и делать... сейчас надо ехать Сумчатого хватать, а тут – Карпец сюрприз подкинул...
– Придётся разделиться, – решил Серёгин после недолгого раздумья. – Саша, на тебе – Сумчатый. Смотри, действуй по плану. А я поеду Карпеца искать.
Старший лейтенант Муравьёв ехал в машине, поэтому он не слышал, как у него звонит телефон. Он услышал звонок только тогда, когда остановил машину из-за пробки на мосту (опять асфальтируют! Уже октябрь, а они всё ещё не закончили!).