G.O.G.R.
Шрифт:
Зайцев попал домой в четвёртом часу утра, когда одолевает сладкая дремота, переходящая в фазу быстрого сна, когда человек видит сновидения. Не избежал этой дремоты и Зайцев. Едва в поле его зрения появился диван – Зайцев повалился на него, не раздеваясь, и сразу же уснул.
====== Глава 131. Блуждающий в сумерках. ======
Пётр Иванович Серёгин получил результаты сравнительной экспертизы ДНК зубов Семенова и следов на обивке с кресла из его сгоревшего автомобиля. Результат был таков: представленные образцы ДНК принадлежат разным людям. То есть гипотеза Серёгина подтвердилась: вместо Ярослава Семенова в его джип подсунули кого-то другого. Серёгин схватил полученные результаты
Сидоров снова остался за старшего – скучать в одиночестве в кабинете. После того, как «разоблачили» Грибка и уволилась Маргарита Садальская – в отделении сделалось скучно, как в склепе, а быть «за старшего» – и того скучнее. Радуется, наверное, один только Муравьёв – не надо больше записывать «зверские» показания загипнотизированных преступников и «попорченных» Борисюка и Соколова.
Сначала Сидоров поливал цветы. Потом – ходил взад-вперёд по кабинету, представляя, что он наловил несколько опасных бандитов и допрашивает их с пристрастием. Когда ему наскучило и это занятие – сержант сел на стул и стал придумывать, чем бы ему ещё заняться. Может быть – поиском «призрачного» медвежатника? Неплохая идея – надо будет спросить у Казаченки, как там с ним дела и, если что, помочь…
Внезапно дверь распахнулась, испустив страшный скрежет, и в кабинет ворвалось некое существо. Сидоров от неожиданности выронил неинтересную книжку «Идеальный огород. Современный пчеловод», которая каким-то образом завалялась в ящике стола, и воззрился на непонятного зелёного «пришельца».
– Санчес! – заверещал он каким-то звериным фальцетом. – Санчес, ты же мент!
– А? – вытаращился Сидоров, начиная узнавать в «брате по разуму» своего друга Брузикова «Ван-Хельсинга». Интересно, как же он пробрался-то мимо грозного роботурникета??
– Санчес, выручай! – метался по кабинету «Ван-Хельсинг», опрокинув на бок бутылку для полива цветов.
– Ты чего, Миха? – изумился Сидоров, подобрав с пола «Современного пчеловода».
Брузиков, казалось, не слышит его. Он метался, словно вспугнутый голубь, размахивая руками, засунутыми в болотно-зелёные рукава «лесной» куртки.
– Да сядь ты! – рассердившись на паникёра, Сидоров поднялся на ноги и железной рукой пригнул напуганного неизвестно чем Брузикова к стулу с дырой посередине. – Рассказывай, давай, что там у тебя опять стряслось?!
Брузиков дёргался на стуле, и стул под ним качался и скрипел. Его куртка была вся перепачкана землёй, а кепка сбилась на затылок.«Ван-Хельсинг» глянул на Сидорова вытаращенными, вращающимися глазами и пробормотал дрожащим, срывающимся голосом:
– Са-санчес… Дракула разбужен! Он восстал… князь тьмы! И загрыз Бежиха!
«Ван-Хельсинг» подскочил со стула, схватил Сидорова за воротник и принялся яростно сотрясать и орать в лицо:
– Санчес, сделай что-нибудь, ты же мент!
– Миха ты чего, с дуба рухнул?! – опешил Сидоров, высвобождая помятый воротник из грязных пальцев Брузикова. – Что за Бежих? Какой Дракула?!
Брузиков никак не хотел отрываться от воротника Сидорова, и обиженный воротник уже начинал трещать, не выдерживая стальной хватки.
– Бежих – это мой брат по поиску! – клекотал, словно птица, Брузиков, временами встряхивая Сидорова. – Мы через подземку полезли с ним в твою яму, а там… там… Дракула… сожрал Бежиха! Схомячил, как гуску! Санчес, скорее, врубай свою мигалку, погнали туда!! – молил Брузиков, и едва ли не валялся на коленях, дёргая Сидорова снизу за пиджак.
Сидоров
– Поехали, Санчес! – подгонял Брузиков, и уже топтался у двери.
Сидоров не желал выглядеть трусом, ведь он, действительно, мент. Поэтому сержант выпихнул Брузикова в коридор, запер дверь кабинета на замок и двинулся навстречу трудностям и опасностям, стараясь не семенить, а делать широкие уверенные шаги.
Взяв в милицейских гаражах свой «Москвич», Сидоров втолкнул Брузикова на заднее сиденье и поехал туда, к подземному переходу между бульваром Пушкина и парком Щербакова.
Мокрый снег сменился холодным и противным дождиком. Дворники освобождали лобовое стекло от крупных капель и сбрасывали их на асфальт. Доехав до места, Сидоров свернул на обочину и заглушил мотор. В дождливый будний день никто не хотел идти в парк Щербакова, и поэтому в переходе было безлюдно – даже «народный певец» не давал концертов. Заржавленная дверца, что вела в «обитель Дракулы», была чуть приоткрыта, и за ней жутко чернела пустота зияющей бездны.
– Миха, давай, показывай, где там твоего Держиха заграбастали? – небрежно спросил Сидоров, пытаясь скрыть гримасу испуга под маской «бравого рейнджера».
Брузиков застопорился у приоткрытой дверцы и остановил Сидорова.
– Открой ухо, Санчес, – прошептал он ещё более таинственно, чем рассказывал о пропаже своего друга Бежиха. – Ты помнишь, тут такой чувак на гитаре бренькал?
– Ну? – нетерпеливо фыркнул Сидоров. – Бренькал, и что теперь?
– Это Гоха был, – прошептал Брузиков, всё ещё удерживая Сидорова от шага в «логово чудовищ». – Он каждый божий день тут бренькал. И не потому, что у него бабла нету, а потому что у него душа поёт. Гоха йогом был, и ни дня не пропускал – он своими песенками с Буддой общался, сечёшь?
Сидоров пожал плечами: он не верил ни в Будду, ни в йогов.
– А теперь, – продолжал Брузиков, и на спине Сидорова одна за другой возникали леденящие мурашки. – Гоха уже пятый день не вылезает…
– Откуда? – удивился Сидоров, пытаясь призвать силу воли и согнать мурашки со своей дрожащей спины.
– Не знаю, – буркнул Брузиков. – Где он там ночует я не в курсе, но я думаю, что и Гоху тоже Дракула прожевал, как и Бежиха, сечёшь, Санчес?
Сидорову уже надоели глупые причитания Брузикова. Сержант отринул страх, оттолкнул проржавевшую низкую дверцу и нырнул в сырой, могильный холод подземелья.
Брузиков оказался «оснащён» мощным фонариком, луч которого рассёк «потусторонний» мрак и вырвал из него земляные стены пещеры. Сидоров опасливо огляделся вокруг, стараясь не отходить далеко от дверцы, чтобы, если вдруг возникнет опасность в виде… Дракулы? – выскочить назад, в переход. Но Дракула пока не показывался – затаился, наверное, поджидает – и Сидоров решился-таки сделать второй шаг – вглубь подземелья.
– Веди, Миха, – сказал он Брузикову, и Брузиков, выставив перед собою фонарь и осиновый кол на всякий случай, небыстро двинулся вперёд, показывая дорогу. Брузиков шагал робко, часто оглядывался, и один раз чуть не выбил Сидорову глаз своим дурацким колом. В последний момент, увернувшись от занозистой деревяшки, Сидоров перехватил кол на лету и отобрал его у Брузикова.