Фурия

Шефф Вийя

Но я себе никогда этого не позволю.

Сажусь в кресло в углу и бесстрастно смотрю на неё пристально, сидящую в кровати.

Сначала улыбается, а потом, поняв, что что-то не так, начинает волноваться.

— Алекс? У нашей дочери всё в порядке? — с тревогой.

Нашей?

Нашей, конечно…

— Да. Говорят, ей нужно переливание крови, так как гемоглобин низкий, — спокойно, чтоб не догадалась про мою бурю в душе.

За эти годы я тоже рядом с ней стал неплохим актёром.

—

Ты меня любишь? — хочу увидеть её глаза, когда она будет мне лгать.

— Люблю…

И я вдруг верю. Не знаю почему, но верю.

А что если я ошибаюсь?

Нет.

Она может юлить в мелочах, но не чувствах.

Она бы не стала. Не такая. Послала бы сразу нахер и выставила с чемоданами за дверь.

Тогда надо выяснить — как.

— Мне нужно уехать по важным делам, — иду к двери. — Варго, — звоню начальнику охраны компании, когда выхожу. — Через час жду тебя у себя в кабинете.

Сельванна.

Дочка родилась с весом около двух с половиной килограмм. Слабенькая, но довольно быстро пошла на поправку и догнала в развитии своих сверстников.

Странным было одно — после её рождения Алекс на несколько дней замкнулся в себе, однажды пропал почти на день, потом явился с разбитыми костяшками рук. Счастливый, с цветами и кучей подарков. Сказал, что очень нас любит и всегда будет рядом. Я спросила, откуда раны, он сказал, что сцепились с каким-то неадекватом. Подробностей требовать не стала, таких полно.

Он почти не спускает дочку с рук, за что я его часто ругаю.

Она довольно быстро поняла свою значимость и за невнимание наказывает криком.

Из дома мы выходим только с охраной. Папарацци всё время пытаются подловить и снять нас на прогулке.

Волна преследований сходит на нет только, когда малышке исполняется четыре месяца.

На одной из таких прогулок я чувствую холодок по спине и лёгкое покалывание между лопаток.

За мной кто-то внимательно наблюдает.

Оглядевшись по сторонам, замечаю мужчину, прикрывающего лицо кепкой, сидящего на скамейке.

Ты меня не проведёшь!

Направляюсь вместе с коляской к нему.

— Кто-то говорил, что подглядывать не хорошо! — говорю громко, узнав его.

— Я любовался, — улыбается и разворачивает кепку козырьком назад.

— Привет, Том!

— Привет! — приподнимается к нам.

Тут же охрана оттесняет его назад.

— Эй, вы чего? — кричу на них.

— У нас приказ не подпускать его к вам, — отвечает один из громил.

— Чей приказ?

— Мистера Гроу.

— Я его отменяю. А если не подчинитесь, то будете уволены, — сжимаю руки в кулаки.

— Наш прямой начальник —

ваш муж… Мы не подчиняемся вам.

— Сэл, не надо, — подаёт голос Том.

— Вы все уволены! Поверьте мне, муж меня поддержит. Или отойдите, — предлагаю им компромисс.

Охрана нехотя отходит в сторону.

— Ты действительно страшный человек, — удивлённо усмехается Гарнер, косясь в сторону бугаев.

— Я столько лет управляю людьми, могу подавить, наверное, любого. Не думала, что Алекс так обозлится на тебя из-за Лимы. Составишь нам компанию?

— С удовольствием!

Пока мы идём, я внимательно рассматриваю Тома.

Он похудел, кожа бледная, будто провёл несколько месяцев взаперти.

— Ты выглядишь не очень, — высказываю ему.

— Да… — хмыкает. — Я две недели как выписался из больницы. Два месяца провалялся после операции.

— Что случилось? — не на шутку взволнованно.

— Разрыв сердечной мышцы. Вытащили с того света. Девяносто девять и девять процентов людей с таким диагнозом умирают.

— Как это произошло? — останавливаюсь.

— Стресс, чрезмерные физические нагрузки и врождённая патология — одна стенка немного тоньше. Всего пара миллиметров, но это чуть не убило меня. Отключился посреди тренировки.

— Ужас…

— Уже всё хорошо. Но со спортом придётся завязать. Ничего — уйду с головой в учёбу, — грустно улыбается.

— Везде есть свои плюсы. Как врачи могли пропустить такое, вас же должны тщательно обследовать?

— Ты в это реально веришь? Я не в команде национальной сборной. К нам были не такие строгие требования, — шоркает ногами.

В коляске загукала дочка.

— Кто-то проснулся, — притормаживаю и заглядываю внутрь.

Том приседает рядом, ласково улыбается, глядя на малышку, и игриво цокает языком.

Она смеётся.

— Офигеть! Первому встречному уже глазки строит! А нам только крики, — возмущаюсь.

— Просто девчонки меня любят. Да, Доротея? — подмигивает дочке. — Можно? — смотрит снизу, прося разрешения взять её на руки.

— Конечно, — разрешаю. — Не в курсе, что ты знаешь её имя. Мы нигде его не афишировали.

Том берёт Тею из коляски на руки.

— Мне отец сказал, — не отводит от неё глаз.

Протягивает ей палец, и девочка крепко хватается за него, при этом довольно улыбаясь.

— Не хочешь к нам второй няней? Смотрю, у тебя с ней отличный коннект.

— Боюсь, твой муж не будет рад моему присутствию рядом, — покачивает малышку на руках, чем приводит её в восторг.

— Не понимаю, почему он так на тебя сорвался…

— Не парься! Я ему никогда не нравился, — строит рожицу Тее.